Птицы Великого леса

На окнах не висели решётки, значит, он мог улететь на волю в любое время. Другое дело – чародеи, которые остались за воротами детинца. Если бы скренорцы прознали, что колдовских сил у них толком не было, так перебили бы тут же, как котят.

– Нужно вывести чародеев из города и проводить к Великому лесу, – сказал он. – И как можно скорее.

– И кто же их отпустит? – нахмурился Вячеслав.

– А кто посмеет остановить несколько десятков чародеев во главе с лесной ведьмой? – усмехнулся Милош.

Княжич поднялся с лавки, разулся, залез на кровать и укрылся тёплой звериной шкурой.

– Ложитесь спать. Утром она снова нас позовёт.

Милош наблюдал, как Чичак, не раздеваясь, легла рядом с мужем, положила голову ему на грудь. Он перевёл взгляд на соломенные тюфяки, которые для них с Дарой бросили на пол.

– Бывало и хуже, – прошептала Дара.

Она заснула в его объятиях, не вырывалась, а Милош прижимал Дару крепче, пытаясь согреться. От волос девушки снова дурно пахло, одежда и кожа пропитались потом, но на холодном полу, в полной темноте это не казалось таким важным.

Милош засыпал, вдыхая знакомый запах, слушая неровное беспокойное дыхание и почти чувствуя на душе покой. Завтра, день после этого и ещё много последующих новых дней их ждало мало чего хорошего. Но он хотя бы был не один.

Стало больно и смешно от того, что злая раненая девчонка помогала ему чувствовать хоть что-нибудь, помимо пустой усталости. Он не знал этому названия. Но Милоша злили её холодность, её равнодушие. Дара была рядом, но точно не с ним.

Милош не верил, что мёртвый князь много значил для Дары. Он совсем её не знал. Но тогда почему Дара оставалась холодной? Почему не отвечала ни на улыбки, ни на взгляды? Она не могла, не имела права быть равнодушной. Только не к Милошу.

Или всё из-за ребёнка князя? Милош ненавидел его ещё больше, чем дитя Венцеславы. Того она хотя бы зачала от мужа и, наверное, по своей бабской глупости даже хотела его.

Милош бы никогда в том не признался, но он был рад, что ребёнка желал забрать Хозяин леса.

Рядом с Дарой жизнь казалась чуть ярче. Милош не осознавал этого прежде, в Совине, до того, как впервые покинул родной город. Он не чувствовал этого, когда шёл по дороге из Рдзении в Ратиславию.