Птицы Великого леса

Вторак выпрыгнул из саней и подошёл к девушкам.

– Жена? – переспросила Третьяна, переменившись в лице.

– Я-то? – улыбнулся простодушно Вторак. – Нет, я лишь чародей княжича Вячеслава. Звать меня Вторак. – Он приподнял шапку на голове, здороваясь. – А ты? – Он прищурился, и на старческом лбу его показалось ещё больше морщин.

– Третьяна, – сказала стремительно девушка. – Меня звать Третьяна.

– Да озарит Создатель твой путь, Третьяна, – пожелал ей колдун.

Ведьма промолчала, поджимая губы.

– Так что с этой… женой? – спросила она.

– О, княжич Вячеслав взял в жёны славную девушку, любимую дочку хана Барджиля – богатого, знатного человека из Дузукалана. Хан, верно, пожелает, чтобы его дочь правила процветающим городом, а, значит, поможет княжичу сесть в столице.

Дара промолчала. Ей не было дела до княжича и его престола, покуда он не пытался её убить. Пусть грызутся между собой в Златоборске, лишь бы не пострадали люди за высокими стенами города.

Вторак разболтался с Третьяной, скоро они отстали от Дары, рядом пошла одна только Чири.

– На мельнице сытно, – не детским хриплым голосом сказала она. – Я хочу там остаться.

Только фарадалки не хватало у неё дома! Дара промолчала, чтобы не сказать лишнего.

– А скоро приедет Милош? – снова спросила Чири. Неужто девчонка скучала по нему?

– Он, наверно, будет ждать нас в Ниже. Это город далеко отсюда…

– Я знаю, была там с табором.

За перелеском показалась деревня. Останки обгоревших домов чернели среди покрытой порошей земли.

В Заречье поставили две новые избы. Длинные, неказистые. Их строили в спешке, торопясь успеть до зимы. Но это было начало. Придёт весна, просохнет земля, люди засеют поля и после возведут новые избы, огородят новые дворы. И так будет, пока не возродится вся деревня.

А мельница продолжит работать, даже если вся семья мельника умрёт. Найдётся другой человек, что попросит водяного о помощи и запустит бег колеса.

Дара поправила платок на голове и села обратно в седло, ударила лошадь пятками по бокам, подгоняя вперёд.

Их обоз проехал деревню насквозь, и она увидела знакомые лица девок и парней, с которыми вместе гуляла летними ночами, узнала баб и мужиков, которые ютились в её доме после пожара, а они узнали её, уставились с удивлением и будто бы даже страхом. Никто не вышел поздороваться. Деревенские сторонились обоза, точно в санях везли прокажённых.