Развод по-драконьи

Заставить стать снова его истинной: выгодной ему, кроткой, послушной, как пес на поводке.

Даже если она будет молить о пощаде или сопротивляться, или… разобьет о его голову вазон с засохшей дребедой, которую мать трогательно называет икебаной. Баронесса, раздери ее ифриты, научила.

Теофас с ужасом приподнялся над бледной опрокинутой Эль, сжимавшей в руке осколок вазона. Глупая, разве эта смешная угроза остановит взявшего полную власть императора? Безумным взглядом он обвел разгромленный кабинет, выглядевший, как поле боя: содранная штора, истлевший ковер, стол, на котором остались борозды от драконьих когтей.

Вытянувшаяся под ним Эль, притягательно-сладкая, воздушная, беленькая, как сахар. Хотелось взять ее прямо здесь, выпивая с губ стоны боли… Принудить. Заставить.

Он с трудом расцепил руки и прохрипел:

— Беги, — а когда она непонимающе хлопнула глазами, заорал: — Беги!

К счастью, Эль была умнее баронессы, и вывернувшись из полураскрытой хватки, рванула к двери. Только великий дракон знал, каких усилий требовало остановить древний, вписанный в драконьи гены инстинкт, требующий догнать и… присвоить.

Из кабинета я вылетела, словно за мной гналась армия ифритов во главе с императрицей.

Кабинет был буквально завернут в защитные руны, а по периметру центрально коридора через каждый шаг стояли гвардейцы. Некоторые из них должны быть еще помнили меня — отдавали честь, склоняя голову, и отступали в сторону. Некоторые прятали глаза, некоторые с ужасом смотрели на темноту, выползающую в дверные щели.

Меня поймала за руку Рейнхард.

— Ваше… вейра Эльене, что произошло?

Злость на Рейнхарда утихла. Когда он нашел меня в нише с братом и уговорил пройти в кабинет Теофаса, предполагалось, что я смогу рассмотреть клубящуюся в нем темноту и хотя бы понять ее происхождение. А после вышел за лекарем. Бросил меня одну наедине с венценосным психом.

Я с трудом остановилась, поправляя оторванный рукав платья. Эмоции, который накатывали бурей при виде Теофаса, словно выключились, стоило мне выйти из зоны его взгляда.

Нет, надо поскорее заканчивать свои дела при дворе и уезжать. Помнить о главном: титул, деньги, поместье. Бежать отсюда с ветерком. Возьму брата, Инес и поминай как звали.

А брак… Ну мы же почти разорвали его в первый раз. Теофас может сколько угодно говорить, что истинные умирают при разводе, но мы вполне успешно разбили шесть первых рун и выжили. На нем так и вовсе не осталось ни царапины.