Развод по-драконьи

Мы прошли в малую залу при кабинете императора, буквально искрящуюся от артефактов всех видом и плетений. Здесь нас не подслушают. Кажется, именно здесь Теофас предпочитал проводить встречи с баронессой, если уж никто не застал его в откровенно компрометирующей ситуации. Иначе магические снимки императорского грехопадения облетели бы всю Вальтарту.

Императрице, к примеру, повезло меньше. Ее супруга голым не видели только коровы, да и то, только потому что у них плохое зрение. А так, каждая крестьянка, набравшая монет на столичный вестник, могла разглядеть императора в первозданном, так сказать, виде.

— Неважно, вейр Винзо, — я присела в кресло, жестом предлагая Рейнхарду присоединиться. — Расскажите мне все, с самого начала.

Рейнхард предсказуемо отказался от кресла. Встал у окна, обрамленного красным бархатом, заложив руки за спину.

— Вы ведь владеете темной магией? — Рейнхард обернулся, а после подошел ко мне.

Стоит ли его опасаться? Вальтарта страдает от темных источников, отравляющих все живое, и Рейнхард когда-то ненавидел темных магов до глубины души.

Но теперь он женат на Клео, а что умеет его милая тихая супруга, я знала не понаслышке. Многое она умеет.

— Допустим, — сказала осторожно.

— Тогда помогите ему, принцесса, — он коснулся моего плеча в почти отеческом жесте. — Я не знаю, что произошло между вами, но я уверен, у всего произошедшего есть веская причина.

Не сказала бы, что у баронессы большой вес, особенно политический, но кто я такая, чтобы спорить с первым мечом императора? Маленькая вея, не больше.

Но там, в кабинете, смотреть на Теофаса, брошенного на софу сломанной куклой, было неприятно. В груди кольнуло полузабытой жалостью.

— Что с ним? — спросила грубее, чем хотела.

— Тьма, — лаконично заметил Рейнхард и вдруг с удивлением взглянул на меня. — Вы… не знаете?

— Император отравлен темным источником.

Тоже мне новость. Это я и сама вижу.

Совершенно серьезно подняла брови, побуждая Рейнхарда рассказывать дальше, но тот почему-то молчал, глядя на меня с непонятными эмоциями во взгляде.

Но я прощала ему и этот недоумевающий взгляд и жалость, и даже попытку использовать меня на благо Тео. Он заменил Теофасу вечно пьющего невнимательного отца, шарахающегося по фрейлинам и горничным, на идеальную версию, а мне стал преданным рыцарем, который пару раз вытаскивал меня из серьезных несчастных случаев.

— Как его отравили, кто? — спросила осторожно.