Развод по-драконьи

Брать кровную связь считалось нормой в вассала своего клана, с побочных детей, если те проявляют агрессию к наследнику, с наяр, желающих оспорить права первой жены. Но создавать круговую поруку кровь считалось при дворе моветоном, ибо что же это за дракон, который удерживает верных людей силой крови, а не золотом и добром? Никто не хотел прослыть слабаком.

Исключением был разве что Ленхард, где от кровной связи зависела жизнь всей Вальтарты.

— И? — голос все-таки дрогнул. — Меня вы зачем привезли?

— Помогите ему, принцесса.

Я слушала все это словно во сне, в голове билась только одна мысль — пять лет. Пять лет! Это ведь что-то значит?

— Хорошо, я постараюсь, но мне нужно знать расклад сил в Семидворье, кого опасаться, кого привечать.

Рейнхард с трудом кивнул, кулаки у него разжались, лицо словно разгладилось, словно все это время он находился в страшном напряжении.

— Да, Ваше Высочество. Но пока вы здесь, не забывайте не на минуту, что вы носите свой титул по праву и не называетесь Его Величеством лишь потому, что вас еще не короновали.

Мы проговорили до глубокой ночи, и когда я добралась до собственных покоев, которые, как оказалось, так и остались закрепленными за мной, сил на слезы и обдумывания не осталось. Я рухнула в постель и проспала до обеда.

Зато новый день начался с радостного щебета трех моих бывших горничных и объятий няни.

Едва я открыла глаза, как увидела сидящую в кресле Инес — постаревшую, но все такую же крепкую и уютную.

— Инес, — позвала я тихо.

Та словно очнулась от своих мыслей, и мы буквально бросились в объятия друг к другу. Рядом суетились горничные, радостно что-то воркуя и поглядывая на нас. Раньше я бы и внимания на них не обратила, но Ленхард приучил меня считать их за людей.

— Расскажи мне все-все, Инес, — попросила я тихо, краем глаза отслеживая горничных.

— Ох, ласточка моя, сколько ж я пролила слез. Где вас только не искали, я уж на поклон к императрице ходила, а та, вот же стервоза, не ищи, говорит. Говорит, я для Тео, бриллиантового моего сынка, другую подберу. Ну а я такая ей — это баронесску, штоль?

Инес уже и не помнит, как ей хватило смелости. Или наглости.