Развод по-драконьи

Однако императрица не рассердилась, кивнула милостиво, сказала, что баронесса Вашвиль — чудесная вейра с хорошими манерами и выгодной магией. Ее процент совместимости не достигает ста процентов, и составляет всего лишь восемьдесят девять, но это прекрасный результат. Прекрасный. Связь истинных станет слабостью ее сыну, а слабости он позволить себе не может. И что Инес, так уж и быть, может остаться драить полы во дворце. Поломойки всегда нужны. Вот Инес и осталась, она не гордая, искала сплетни, слухи, выуживала по капле, куда дели ее ненаглядную Люче… Теофас оказался милостив, дал работку попроще, закрепил за какой-то кладовкой досматривать, да пересчитывать.

Я откинулась на подушку и внимала рассказу.

— А Тео? Что происходило, пока меня не было.

Инес откровенно смутилась, было видно, что тема ей не нравится, но она давала кровную клятву моей матери, так что, если правильно задавать вопросы, Инес не сможет не ответить.

— Да что ему будет-то? Ходит гоголем, рожей красивой на балах светит.

И надо же такому случиться, процент вышел очень приличный, тоже под восемьдесят. Баронесска пылала огнем, как настоящая драконица, придиралась к красиво сестрице, за что ее сослали в шестой двор на целую неделю, чтоб охолонула. А Теофасу хоть бы что, то с баронесской ходил под руку, то с этой вашей сестрицей начал ходить. И рожа у него такая, не понять, о чем думает.

— Я вот что вам скажу, эта скотина вас туда и отправил с мамкой вместе, — припечатала Инес. — Чтоб вы ему не мешали по бабам ходить, чтоб его черти в аду драли во все… места.

Я с недоумением уставилась на Инес.

— Ифриты, ласточка, ифриты.

— А что значит драли во все места?

Инес заметно смутилась. Горничные, разинув рот, смотрели на нас обеих. Скучно им, наверное, без сплетен было, а тут на год вперед наслушались.

— Дык… это. Оговорилась я, ласточка.

— Жаль, я тоже хотел про всякие разные места узнать.

Знакомый голос буквально окутал меня бархатом.

Тео соткался из темноты в углу покоев, картинно оперевшись на каминную полку. На миг глянул в сторону горничных чернильной темнотой глаз:

Хотя говорил он тихо, те услышали и, словно заколдованные, попятились из комнаты, беспрестанно кланяясь.

— И давно ты здесь? — услышала я словно издалека собственный дрогнувший голос.