Развод по-драконьи

Тишину разбил счастливый хохот императрицы, и я едва не рассмеялась с ней вместе. Действительно, ну что он такое говорит. Это же Теофас. Дракона, выбранного на императорскую власть почти, невозможно убить, что и доказывают события последних двадцати с лишним лет. Он с рождения ходил с темным источником в груди!

А Теофас просто дурачится, у него всегда были жестокие шутки. Однажды во время стрельбища он свалился с вполне натуральной раной в груди, а когда его отнесли в комнату и вызвали лекарей, я сама же нашла на нем артефакт иллюзии.

Я упала на колени и рванула на его груди рубашку. Рана была, и выглядела пугающе реальной, черной от вязкой крови, смешанной с испорченной магией. Теофас лежал белый от потери крови, запрокинув голову, как сломанная кукла, и никаких артефактов на нем не было. Клео сняла все.

— Покажи амулеты, — не отводя одну руку от груди Тео, вторую я запустила в снятые артефакты.

Все выгорели, и среди них не был ни одного, зачарованного на создание иллюзий. Улиточка взвыла в груди, словно из нее наживую вынимали сердце.

Дракон Теофаса молчал.

— Наконец-то мертв, — благоговейно произнесла в тишине императрица. — Я победила. Ах, мерзавка была права, я получу трон и свободу от мальчишки, изводившего меня годами! Дьявольское семя Фалаш больше не посмеет называть меня матерью!

Пустыми глазами я смотрела на беснующуюся императрицу, потом перевела взгляд на рану. — Фархо эст нолеш, фалла хаш хог, — шепнула, как в бреду, слова старого заклинания.

Фархо — значит, жизнь, фалла — умоляю, хог — боги.

Нолеш — отдаю, хаш — дар.

Ничего… Одного заклинания было недостаточно! Взгляд упал на клубящуюся темнотой рану. Верно, нужно ее очистить, залечить, вынуть грязь и запустить обновленную драконью магию в потоки. И тогда Тео очнется.

Сжала одной рукой черноту, собравшуюся в нахохленный комок на груди Тео и с силой рванула на себя.

Ничего не произошло.

Время стремительно утекало. Шум вокруг нарастал. Кто-то попытался схватить меня за руки, и мне пришлось активировать огневой круг, закрывший нас с Тео в пылающий кокон. Улитка выла на глухой одинарной ноте, от которой в животе узлом заворачивалась черная спираль. Тошнота подкатила к горлу.

— Заткнись, — сказала я жестко. — Просто зови вместе со мной.