Развод по-драконьи

Не прижал так крепко, что скрипнули ребра.

— Прости, — сказал он, едва мы приземлились. — Прости, я… не справился.

Удивленно вскинула голову, чтобы заглянуть в золотого его глаз, потратить хотя бы миг на чувство покоя и правильности между нами.

— Но ты справился! — разрешила себе прижаться к его груди. — Ты принял верное решение, это я не смогла держаться в стороне, перевертышей было так много. Слишком много!

Вместо ответа Теофас с силой прижался лбом к моему лбу. Горячий шепот накрыл губы.

— Я люблю тебя. Моя смерть тебя не затронет, я отдал богам взамен свой дар, поэтому…

Голос дрогнул и Теофас упал.

Растерянно оглядевшись, я опустилась на колени, и осторожно тронула его за плечо.

— Вставай, Тео! Мы победили, все хорошо.

Теофас мне не ответил, поэтому я толкнула его уже сильнее, но от удара он опрокинулся навзничь, и я увидела, что он весь в крови, и пепел под ним мокрый и липкий.

Воздух заискрило, поднялся ветер от опускающихся на площадь дракониров, спрыгивающих прямо в пепел. Они подходили ко мне один за другим, но не приближались.

Площадь медленно заполнялась выжившими. Подтягивались обычные, не успевшие спрятаться горожане, вооруженные артефакторным оружием драдеры и стража, небо потемнело от слетевшихся драконов. По моим пальцам текла кровь.

— Ваше высочество, — ко мне шагнул Серебряный ант, опускаясь на одно колено. — Позвольте моей супруге осмотреть Его Величество.

Жестом безнадежного собственника он извлек откуда-то из-за спины все еще бледную, но повеселевшую Клео, и я доверчиво отодвинулась, уступая ей место.

Уж в ее присутствии Тео поостережется так глупо шутить. В жуткой тишине, Клео дергала какие-то браслеты на руках Тео, после полезла к нему в ворот рубашки и сняла незнакомого вида медальон. Потом обернулись Рейнхарду и качнула головой. Глаза у нее были испуганными.

— Что? — поторопила я ее с ответом.

Я устала и хотела вернуться домой. С Теофасом.

Мы, конечно, страшно с ним рассорились, но ведь это дела Вальтарты, а не наши личные дела. С личными делами мы разберемся дома, поэтому все эти стоящие истуканами ниры уже должны что-то предпринять.

— Ваше Высочество, — Рейнхард попытался взять меня за руку, но я буквально вспыхнула гневом.

Буквально, потому что пламя от меня поднялось, как от гигантской свечки, и Рейнхард был вынужден отступить.

— Ваше Высочество, боюсь, император… Боюсь, Теофас мертв.

Голос у него треснул, как старое дерево, не выдержавшее бесконечных дождей и зноя, на лицо словно легла непроницаемая маска.