Вы прочешите дома и улицы. Спокойно. Без лишнего шума. Смотрите по сторонам.
Я откинулся на ствол дерева и прикрыл глаза. Слышал как расположились рядом парни.
Под покровом ночи деревня выглядела иначе. Лунный свет ложился на крыши домов, обрисовывая их призрачными силуэтами. Тишина была неестественной — даже для такой глухомани. Ни стрекота насекомых, ни уханья сов.
Мы с парнями двигались поодиночке. Я дал им команду жестом. Парни молча приложили руки к плечу. Я кивнул. В ту же секунду они скользнули в темноту, двумя тенями разошлись в противоположные стороны, растворяясь в ночи.
Впереди маячила тень храма — будто кто-то вырезал его силуэт прямо из скалы. Он казался древним, но я знал: его построили совсем недавно. И не было тут ничего освящённого. Ни символов богов, ни следов паломничества.
Подошел к чёрному ходу. Проверил. Ни ловушек, ни охраны. Медленно приоткрыл дверь. Скрип был едва слышен. Внутри пахло сыростью, воском… и влажным мхом. Тут было промозгло.
Тишина окутывала всё. Я вошёл в небольшой коридор, прошёл по нему, впереди был виден неяркий свет свечей.
Вышел в основной зал.
И… едва сделал шаг вперёд, как замер.
Посреди зала, на каменном постаменте, стоял массивный столб. Серый камень был грубо выточенным.
А вот к нему… была привязана женщина.
Чёрное платье рваным краем касалось пола, подол был изодран в клочья. Она стояла босиком на ледяном камне. Тело было напряжено, руки заломаны назад и скованы светящимися цепями. Такие же цепи держали её за лодыжки. Голова была опущена, и длинные чёрные волосы, как водопад, скрывали лицо.
Она не шевелилась.
Но именно её руки — тонкие, почти белоснежные, — привлекли моё внимание. По ним стекали татуировки. Не просто узоры, они словно были живые. Мерцали, двигались."
"Я невольно сделал шаг ближе.
От неё веяло магией. Но слабой. Сбивчивой. И что напрягало больше всего — я не мог определить её природу.
Это была не магия огня, не воздуха, не льда, не Хаоса…
Незнакомка слабо пошевелилась, когда услышала меня и подняла голову.
Она была красива, несмотря на явное истощение и болезненную белизну кожи. Восхитительно вылепленные черты: высокие скулы, впалые щеки, тонкие, изящные брови и налитые алые губы. Но не это привлекло моё внимание сильнее всего. Нет.
Её глаза.
Совершенно чёрные. Холодные. Ничего не выражающие провалы в Бездну.
В них не было ни страха, ни мольбы, ни надежды. Только безысходность.
Они притягивали взгляд, и от них одновременно хотелось отвернуться.
