Закрываю глаза не в силах видеть жалось, что плещется в его взгляде. В любимых глазах вижу отражения себя. Разбитая, жалкая…
– Максим!? Вы где?
Голос Мансура Шамильевича врывается в мой внутренний мир полный бичевания и жалости к самой себе."
"Резкий пронзительный - он, словно красная тряпка для быка. Открываю глаза и смахиваю порывистым жестом слезы с щек. Соленые капли оставляют дорожку на коже, щеки печет так, будто по ним провели наждачной бумагой.
Мансур Шамильевич, завидев нас останавливается как вкопанный, а затем нервно проведя пятерней по густой темной шевелюре, делает уверенно шаг ко мне.
– Ангелина, девочка, как ты?!
Меня буквально передёргивает.
Внутри взрывается самая настоящая атомная бомба – ненависти. Вот он источник всех моих бед! Сейчас в эту секунду. На грани истерики, я делаю вывод, что отец Максимам и есть та самая причина ВСЕХ моих падений! Смотрю в глаза мужчине и резко встаю со стула. Из груди Максима вырывается шумный выдох.
– Ты что творишь?! Ангелина!?
Я стою, сжимая зубы, смотрю в потрясенные карие глаза свекра.
Адская боль разрывает на части, но я словно титан, даже под тяжестью неба не делаю и шага назад.
Максим подхватывает меня на руки. Ругается такими словами, что будь другая ситуация мои уши скорее всего завернулись бы в трубочку. Но сейчас я вижу только одного человека.
Точнее нелюдя! Садулаев Мансур Шамильевич!
– Вы! – крик такой громкий, что на секунду мне кажется, что это и вовсе не я.
Разве я могу так громко?! Разве умею?! Меня подхватывает бурной черной рекой эмоций, и я уже не отдаю отчета ни себе ни своим словам.
– Во всем виноваты вы! Как же я вас ненавижу! Ненаивжууу!
Бьюсь в руках мужа, будто рыба, выброшенная на берег реки. Извиваюсь, и о боже! Даже, кажется, кусаю, руки пытающиеся меня успокоить, гладящие меня по волосам. Силы покидают, и я уже тихо стону:
– Будь он проклят… Не ведать ему Евы, никогда…
– Отец уйди. – рычит Максим, пряча мое лицо у себя на груди.
– оставь нас одних. Сейчас не время…
– Я…- голос Мансура такой потрясенный, что я испытываю злорадство такой силы, что оно на мгновение перекрывает боль в лодыжке. Ощущаю почти настоящую эйфорию, но лишь на мгновение.
Несколько минут тишины, словно лечебный бальзам исцеляющим коконом окутывает с ног до головы.
Максим качает меня, словно ребенка, а я лишь сильнее впиваюсь пальцами в ткань футболки.
– Вот, как просили.
