Родословная до седьмого полена

— Не получится, — сообщил Собачкин, — Полканова умерла вскоре после выхода книги. Легла спать и не проснулась. Тело через несколько дней в квартире обнаружили — соседи пожаловались на запах.

— Милованова, надеюсь, жива? — уточнила я. — Сколько ей лет?

— Она ровесница Сони и Кати, — объяснил Кузя, — с ней полный порядок. Попробуй пообщаться с Юлей, может, она тебе правду выложит. Лично мне пока ничего не понятно. Вдруг Юля объяснит, из каких таких соображений ее бывший супруг решил зомби стать.

Не успела я войти домой, как в прихожую выбежала Маша и заговорщицки прошептала:

— Только ничего не говори.

— Никогда? — испугалась я. — Тебя теперь тошнит от звука голоса?

— Нет, — захихикала Манюня, — только от запаха. Фу! Чем ты надушилась?

— Брызнула на себя утром парфюмом «Lunex», — ответила я, — всего один пшик сделала. Тебе этот аромат всегда нравился. Ты же меня сама в бутик, где им торгуют, в Париже привела.

Маруся зажала рот рукой и унеслась, на смену ей явился Юра.

— Даша! Только ничего не говори.

— Что случилось? Это тебе плохо от моих речей? Машуню выворачивает только от того, как я пахну.

— Юра! — донесся из глубины дома голос Манюни. — Иди сюда!

Муж ринулся на ее зов. Я в глубоком недоумении пошла в гостиную. Что происходит? Маруся всегда подсмеивается над моей привычкой лопать в кровати шоколадки. Дегтярев не преминет укорить меня в поглощении детективов. Хучик начинает выть, падает на бок, корчится, а потом прикидывается мертвым всякий раз, когда хозяйка самозабвенно распевает в ванной свои любимые песни.

Надо отдать должное домочадцам, они меня воспитали. Шоколад я теперь ем, тщательно заперев дверь в спальню и натянув на голову одеяло, криминальные романы при виде полковника живо прячу, а когда собираюсь принять душ, выгоняю Хуча на первый этаж и пускаю воду во всю мощь, чтобы пес не слышал мои вокализы. Но к моей манере беседовать пока претензий не было.

— Дарья, — зашептали сбоку, — соблаговолите остановиться.

Я притормозила и увидела в коридоре Женю. Рукой, затянутой в белую перчатку, Коробко протягивал мне нечто, похожее на полотенце, сшитое из гипюровой ткани.

— Что это? — спросила я.

— Я служил недолго у барона фон Гауса, — зашептал Женя, — у него была жена. Прекрасная дама. Само очарование и безукоризненное воспитание. У них с мужем родилось одиннадцать детей, соответственно было столько же нянь и шоферов для юной поросли. Амалия Генриховна сама вела хозяйство.

— Как она с ума не сошла? — пожалела я незнакомую женщину.