Самоходка по прозвищу «Сука». Прямой наводкой по врагу!

Осколочный снаряд взорвался с перелетом. И сразу гулко, как в пустую бочку, замолотил пулемет калибра 13 миллиметров.

По броне лязгали, взрывались мелкими вспышками, искрили тяжелые пули. Десантники уже прыгали с машины. Одного ударило, швырнуло на снег. Другой, шатаясь, брел прочь, прижимая к груди почти надвое перебитую руку. Остальные залегли и открыли огонь.

Артиллеристы спешно разворачивали пушку. Не успели. Карелин приказал остановить машину, выстрелили с короткой остановки. Осколочный снаряд разметал бруствер, хлестнул осколками и взрывной волной.

Орудие, хоть и не получившее крупных повреждений, застыло. Ворочались, расползались в разные стороны уцелевшие артиллеристы. Другая «семидесятипятка» почти закончила разворот, но ее опрокинула фугасным снарядом новая СУ-76 из пополнения.

Бой разворачивался стремительно. Самоходки сумели подобраться с тыла довольно близко и расстреливали цели с двухсот-трехсот метров. Загорелся бронетранспортер, отступавший к дороге. Второй вел огонь из двух пулеметов, уворачиваясь от снарядов.

Лейтенант Бобич со своими десантниками забросали гранатами крупнокалиберный пулемет. Но, пробегая мимо его обломков, бойцы угодили под пулеметную очередь из бронетранспортера. Один из бойцов свалился, получив несколько пуль в ноги.

Афоня Солодков, сам наводя орудие, разбил последнюю, четвертую «семидесятипятку». Наводчик Антон Болотов стрелял из ППШ по разбегавшимся артиллеристам. Двое упали на снег, остальные скрылись в кустах.

Сапер в пятнистом маскхалате бросил из-за дерева противотанковую гранату.

Сумел ранить сапера и отогнать его прочь. Но из траншеи ударил автомат, пуля пробила Болотову горло. Чудом уцелев после недавнего прямого попадания в самоходку, наводчик хрипел, зажимая простреленную гортань. Заряжающий кинулся было на помощь, но Афанасий, видя, что рана смертельная, рванул его за плечо:

Он пытался достать бронетранспортер, который вел огонь из скорострельных пулеметов МГ-42, убив и ранив несколько десантников.

Комбат Ивнев, по-прежнему уверенный в себе и своей батарее, с маху уничтожившей четыре пушки и опорный узел, кричал:

– Плен… плен… – с ненавистью пробормотал рослый обер-ефрейтор, немного понимавший по-русски.