Счастливы вместе

Готовой для всяческих ласк. Для всего, что попросит мой страстный и жадный грузин.

— Уйду, — отозвалась, уже ощущая, как снова пылает внизу живота.

Это было недавно. Это было давно…

Вот я, только что вышедшая из декрета, отдавшая дочь в детский сад, наперекор мужу, иду на работу. Вот я же, стыдясь и смущаясь, краснею под пристальным взором коллеги, который ещё не знаком.

Вот я, ощутившая первый укол запредельного чувства, лежу и смотрю в потолок. Наверное, так звучат стрелы Амура? И боль наравне с удовольствием ноет в груди…

Вот я после первого раза, ещё не приведшая в норму свой растрёпанный им, внешний вид.

И вот, наконец, современная я. Что сидит на своей тёмной кухне. Домашние спят. За окном стынет ночь. А из глаз непрерывным потоком текут запоздалые слёзы! Меня разрывало на части весь вечер. Я даже хотела ему позвонить. Я металась, печатала, снова стирала, не знала, как выразить то, что у меня на душе.

А теперь успокоилась. Просто смирилась! Сижу и смотрю за окно. По нему ползут капли. И всё-таки, вместо снега, обещанного синоптиками, пошёл мелкий дождь. Интересно, какая погода в Батуми? Наверное, там теплее, чем здесь? Ведь это курорт. Он будет жить далеко! Сколько километров между нами. Сколько часов в пути от меня до него?

Да, конечно, в наш век технологий, можно выйти на связь из другого конца земного шара. Лишь бы поблизости был интернет. Я надеюсь, в Батуми всё в порядке с интернетом? Вот только, какой в этом смысл? Продлевая агонию, знать, что мы порознь.

Новый порыв острой боли вынуждает меня закусить палец левой руки. Уже искусала всю руку! Плевать. Не пойду на работу. Зачем? Ведь его там не будет. Придёт кто-то вместо, займёт кабинет, где знаком каждый угол. И вытеснит запах Левона, и повесит на дверь своё имя. Для всех это просто текучка! Для меня — это просто конец.

На всхлипе включается свет. Вздрогнув, я опускаю окурок внутрь пепельницы. Я, кажется, дверь закрывала. И как он проник?

Окунев щурится, смотрит на то, как я прячу «улики». Машет ладонью, пытаясь развеять скопившийся дым.

— Ты куришь, Бузыкина? — интересуется, щёлкая вытяжкой. Та начинает работать мощнее. Я не хотела включать её громко, чтобы никого не будить.

— Курю, ну и что, — отвечаю гнусаво.

— И с каких это пор? — недовольно бросает мой муж.