Счастливы вместе

Я опасливо сжалась, — И всякое разное…

— Всякое разное? — переспросила его.

Мы уже занимались супружеским сексом. Не каждую ночь, как бывало когда-то. Но ещё тройку огненных раз, и один скромный разик, исполнили.

«Так что всякое может быть», — подумала я. И взяла эти деньги. В конце концов, Ромик мне должен. За всё! За моральный ущерб. И физический.

СПА программа салона включает в себя посещение сауны и всевозможный массаж. Далее следует скраб и обёртывание. На выбор! Для Соньки обещанный ей шоколад. Для меня — минеральная глина.

Для Алёнки — зелёные водоросли. Потом у нас — чай и конфеты. А дальше — салон красоты. Традиционно — причёски, мытьё головы, маникюр, педикюр. В общем, застряли надолго!

Сейчас мы лежим на кушетках. В большой и приятно обставленной комнате, где царит полумрак, и мелодия флейты пытается нас убаюкать. Соньку уже убаюкала.

— Глянь, — шепчет Лёня.

Она, как и я, в полотенцах. Похожа на куколку. В смысле, на гусеницу, окуклившуюся, чтобы стать бабочкой! На лице у подруги жутчайшая маска из водорослей.

На голове — шапочка для душа.

Я смотрю на кушетку, где Сонечка, вся в шоколаде и в плотной махре, приглушённо сопит. Шоколад пахнет здорово! Круче, чем глина, которой обмазана я.

— Сонь! — зову дочку. Та продолжает сопеть.

— Заснула наша принцесса, — отвечает Алёнка, и водоросли у неё на лице шевелятся. Жуткое зрелище, стоит сказать!

— Хо-хо-хо! — я смеюсь так, потому, что моя кожа стянута глиной. И любое движение губ затруднительно. Так что практикую способности чревовещать.

— Чего ты ржёшь? — в отличие от меня, у Алёнки хотя бы осталась возможность смеяться и непрерывно болтать. Чем она в удовольствие пользуется.

— Е могу на тея смотреть без смеха, — чуть разжав губы, произношу.

— Ой, Бузыкина, ты бы себя видела! Такая лежит, блин, мумия Тутанхамона! — отзывается Лёнька.

— Хо-хо-хо! — опять умудряюсь смеяться без привлечения мышц.

Подруга с меня угорает! Мы обе лежим, как две мумии. Сонечка даже в таком виде — красотка. А мы? Обе в шапочках, руки и ноги под тканью.

Вместо лиц разноцветные маски, как грим. Можно фильмы снимать, про пришельцев.

— Тусь, я тебе всё до копейки отдам с новогодней зарплаты, — подруга по-новой «заводит шарманку».

— Е вздумай! — шиплю на неё.

— Почему? — возмущается Лёня. Она, когда поняла, куда я собралась вести нас, опешила. Долго пыхтела. Пока я не выдала, кто оплатил наш «банкет».

— Это Роукин одарок. А дарёное не озвращают, — коверкая буквы, пытаюсь сказать.