Сдавайся, это любовь…

Молодой, зеленый, да ещё после армии. Во мне бурлил вулкан страстей, желание спасти этот мир, защитить, свернуть шею беззаконию и преступности. Но Вселенная не так поняла мой посыл, потому как всего спустя месяц службы меня с такой силой ебальничком об УКРФ приложило, что звёзды посыпались, – его голос больше напоминал шорох опавшей листвы, перелив горного ручья или шум ветра. Он убаюкивал, успокаивал, дарил надежду, пока я трусливо делала вид, что сплю. – В одно из дежурств, когда отдел практически вымер, как обычно, вышел на перекур, сел на пожарную лестницу и просто любовался медленно потухающими огнями незнакомого мне города.

Выйди я на пять минут раньше или позже, то не увидел бы, как лейтенант Баранов получает от какого-то мужика пакет. Но фортуне было этого мало, Баранов вдруг роняет «подарок», а из него, как из банкомата, высыпаются тугие пачки баксов и пакетики с белым порошком. Я настолько опешил, что не мог даже пошевелиться, сидел, как обезьяна, держась за ржавые перекладины, и не дышал, пока лейтенант собирал с земли деньги. Я так был увлечен примерным подсчетом суммы, что упустил момент, когда тот загадочный мужик в сером плаще исчез. Ну а дальше я сделал все, чтобы оказаться в СИЗО, потому что до последнего верил, что неважно, кто пишет рапорт на старшего по званию. А оказалось, что важно… Пиздец как важно. Он выиграл время, перенес мои отпечатки на наркоту, долларов, естественно, у него не то что не нашли, выяснилось, что Баранова в тот день и вовсе не было на службе…

Эту фразу Кирилл проговорил особенно тихо.

Но и этого было достаточно, чтобы остановить биение моего сердца. Прошлое незваными клочками собиралось перед глазами в единое полотно.

– И алиби у него было такое крепкое, – Кирилл сильнее прижал меня к себе, снова поцеловал. – А теперь спать.

– Это была я… – нет, я не шептала. Проговорила губами, стараясь не выдать ни единого звука. Не шевелилась, не моргала, даже слёзы прекратили свой бег, копились в уголках глаз, лишь бы не потревожить его. Но Кирилл ответил:

– Нет, ты подтвердишь, Милка! – Баранов словно обезумел, гонялся за мной по квартире, буквально дыша в затылок.

Его шаги были тяжелыми, гулкими, а я все боялась, что он опять разбудит Витьку. – Выучишь слова так, чтобы от зубов, как семки, отскакивали.

– Что ты от меня хочешь? Что? Чтобы я опять врала? Чтобы опять бросилась защищать твою с виду кристальную репутацию? Нет! Выпутывайся сам, Антон! Я больше в это не играю, да и в разводе мы с тобой уже два месяца.