Я чувствую себя скованно, зато Арбатов — по всему хозяин жизни. Четко отработанным действием он скидывает обувь, проходит в гостиную, стягивает с шеи галстук, отбрасывает его на спинку дивана, следом туда же отправляет пиджак и оседает в кресле.
— Рассказывай, — командует, неторопливо расстегивая манжеты и закатывая рукава рубашки..
Замираю, перестав слоняться из угла в угол, секунду сомневаюсь, почесывая зубами нижнюю губу.
— Можете пров-верить клинику? — выпаливаю, с надеждой заглядывая в темные провалы глаз. — Хотя, нет.
.. это же не входит в наш договор, — сдаю назад, признавая нелепость собственной просьбы и, не дожидаясь ответа, переключаюсь на иное. — А вы зачем тут?
Гостеприимная хозяйка, чего уж!
Арбатов шумно выдыхает, раздувая ноздри, хрустит, разминая шею, нехорошо прищуривается."
"— Я тут из-за сделки, — слова выходят тягучими, на губах змеится усмешка. —забыла собственные условия, Арина? Или тебя просветить, чем обычно во время встречи занимаются любовники?
Шея покрывается пятнами, щеки вспыхивают, губы пересыхают.
— Н-не надо.
— Уверена?
Умеет Руслан Германович сдвигать ориентиры.
— Я... вы... неужели думаете, что кто-то станет проверять, как мы... тут…
Не договариваю, да и Сатане это не требуется.
— Машина Измайлова ехала за нами следом, — припечатывает, как только замолкаю, — Конечно, я могу наивно предположить, что Влад решил от «Манежа» выбрать схожий с нашим маршрутом путь, чтобы перед сном развеяться, но как бы странно, что тот у него закончился в твоем дворе.
Ехидство прет из Арбатова бурным потоком.
Или это злорадство?
А меня подкидывает.
— Погодите... Он что? Сейчас внизу стоит?
Оборачиваюсь в сторону окна, словно сквозь стены и плотные шторы могу хоть что-то увидеть с седьмого этажа. Вновь возвращаю внимание собеседнику, ловлю кивок.
— Ага. Стоит. И даже мотор заглушил, как парни отписались, — постукивает телефоном по подлокотнику.
— Он ненормальный?
Другие варианты на ум никак не приходят.
— Раньше бы ответил, что ты ошибаешься, — Руслан Германович неторопливо почесывает костяшками пальцев бровь и хмыкает, — теперь на счет адекватности есть сомнения.
У меня, к сожалению, на счет Измайлова никаких сомнений нет. Его поведение настораживало и раньше, а после слов чокнутой сестренки — прямо и откровенно пугает. Если всё озвученное любовницей мужа — правда, то и Кира, и Влад —натуральные психи, по которым клиника плачет. Держаться от них подальше — моя первостепенная задача:
— И что теперь? Долго вы... мы...
