— Да ладно, Ариш, не прячь, они очень даже симпатичные!
Как ни странно, но ситуация в ванной комнате растворяет часть напряжения, в котором я пребываю. Получается вполне реально выдохнуть и дальше не зажиматься, пока едим и разговариваем.
У Сатаны же все изначально прекрасно. Даже зависть берет. Он и чувствует себя в моем доме уютно, и ест, не стесняясь, и добавки как бы между делом просит.
— Зачем ты хочешь рыться в прошлом? — интересуется Арбатов намного позже, когда тарелки со стола давно убраны, слова Измайловой озвучены, а чай в чашках почти допит.
— Это что-то изменит в твоем отношении к мужу? Передумаешь давать ход иску на развод?
Прямые вопросы, прямой взгляд.
Ответ даю тоже прямой.
— Не изменит, Руслан Германович. С Ромой я разведусь. Свою часть сделки с вами выполню. А правда мне нужна для того, чтобы, когда моя боль бумерангом срикошетит им в спины, я не испытывала жалости.
28."
"Арбатов уезжает через час. К тому времени Измайлов уже покидает наблюдательный пункт. Об этом докладывает Виктор, водитель, ожидающий шефа в машине.
— Завтра выходной? — уточняет Сатана, уже стоя на пороге.
— Да, отдыхаю.
— Про телефон помнишь?
— Всегда на связи.
— Правильно. Я наберу. Пообедаем вместе.
Не предложение. Констатация факта.
Спасибо, что предупреждает заранее. С него бы сталось набрать завтра к полудню и сказать: «Жду, приезжай». Поэтому и колкость, готовую сорваться с языка проглатываю. Хватит на этот день негативных эмоций. И так норма перевыполнена.
Ночь пролетает одним мгновением.
Вроде только легла, а уже пора вставать. На часах начало одиннадцатого. Желание просто поваляться, притворившись хоть на часик молодой и беззаботной, нарушает входящий вызов.
Зотов
Ожидаемо, хотя лучше бы попозже.
Протяжно выдыхаю и переворачиваюсь на спину. На солнце, как по заказу, набегает пушистое облако, заглушая яркость летних лучей. В комнате становится заметно темнее. Вот и мое радужное, не до конца проснувшееся настроение резко идет на спад.
До зуда под кожей не хочется отвечать.
Предчувствую, что опять придется ругаться и отстаивать свою точку зрения. Но и по-другому уже нельзя. Сама запустила мельницу, ветер подхватил, и процесс уже не остановишь.
— Здравствуй, Рома.
— Арина, — шумный выдох. В этот момент прекрасно представляю, что муж гасит эмоции, которые его переполняют. Всегда был вспыльчивым. — Нам нужно поговорить. Я хочу тебя видеть, но меня не пускают.
О, как интересно. Единственное предположение — об этом позаботился Арбатов.
