Зарычал. В нее. Сжал. Захапал. И, полностью снимаясь с тормоза, начал трахать. С боевым напором. Без осечек. Одурелыми выпадами. Каждое движение – отбойный молоток по ее и моим нервам. Подача из таза, с того места, где горит поясница. Толчки с перегрузкой.
А она приняла. Как принимают своих. До конца. Без остатка. Не по долгу. Не по принуждению. По собственному, блядь, желанию.
В этой темноте, в ее громких стонах, в моих диких поцелуях и в наших слипшихся телах – я потерял ориентир. Одним махом вышибло. И ушло все в нее.
Раскурочило, на хрен.
Пот тек с меня, как на полосе препятствий в сорокаградусную жару. Спину ломило. Челюсти сводило. Грудь и живот полосовало. Но я держал темп.
Пока не почувствовал ту самую судорожную пульсацию плоти.
Кончает. Со мной.
И судя по глазам, даже не понимает, что происходит.
Первый подрыв? Серьезно?
Я тут же решил, что каждый последующий будет тоже со мной. Я, блядь, поклялся, что будет именно так. Только так.
И не вывез больше ни секунды.
Хуяривший по мне, сука, ток самый мощный заряд вогнал в череп.
Отключив все лишнее, центр отправил усиленные волны по подвластной ему сетке. И тогда сдетонировало сразу все – мозг, сердце, половая система. Оргазм не прокатился по венам. Он, блядь, пробил, как артобстрел. И в конце концов вызвал такой взрыв, что меня тряхнуло.
Я не стонал. Я никогда не стону.
Я, мать вашу, взревел. Глухо. Грозно. И, сука, с надрывом.
Тело скрутило так, что все мышцы в ебаный тонус пришли.
Пульсация по члену шла не просто зверская. Чудовищная.
С выбросом через край.
И я расплескался.
С хрипами выдирая самое ценное, подспудно жалел, что в презервативе. Потому как инстинкт, падла, орал о потребности оставить след в каждой клетке тела СВОЕЙ.
А потом наступила тишина. Ровная, как в казарме после отбоя.
Тело еще сводило, но я уже не чувствовал. Слышал только сердце, которое долбило, не понимая, что не в броню на атаке херачит. А в меня.
И хрен знает…
После такого выживают?
Глава 32. И забилось сердце быстро
– Спасибо, что помог, Жень… – протянула немного задушенно.
– Ты, наверное, спешишь… Устал после работы, голодный – я понимаю… Беги…
Поправив чехол на люльке, чтобы Севушке не задувало, слегка нажала на ручку и направила коляску к аллее, по которой чаще всего гуляли. Без каких-либо заминок пошла вперед, надеясь, что Косыгин внимет моим словам и отправится домой.
Не тут-то было. Увязался следом.
– Да не особо, – отозвался, с улыбкой поправляя фуражку и бодро подстраиваясь под мой темп.
