Чернов.
Высокий. Крепкий. Суровый.
Мой.
Фигура, шаг – все ровно, четко, выдержано. Но… Выраженная дубовая линия плеч, каменное лицо, убийственный взгляд – выдавали напряжение. Казалось бы, в гражданке – джинсы, футболка, кожанка, а от него прям веяло спецназом. Потому как в случае с Черновым суть проявлялась не формальностями, а внутренним содержанием.
Он не просто шел к нам. Он оценивал территорию и анализировал обстановку.
Когда смотрел на Косыгина, лицо практически не менялось. И все же… Ноздри едва заметно дрогнули.
Челюсти сжались. А в глубине глаз блеснул тот самый холодный импульс, от которого у всех без исключения тревожно сосет под ложечкой.
– Привет, – растерянно поздоровался Женька.
Руслан сухо кивнул.
И выдал:
– Отойдем.
Женька кривовато усмехнулся и поднял руки в мирном жесте. Но Чернов уже не смотрел. Не дожидаясь никаких реакций, он двигался вглубь парка. Косыгину ничего не оставалось, как пойти за ним.
Отошли на приличное расстояние.
Далеко за пределы моей слышимости. Но я по-прежнему могла их видеть. Сжимая вспотевшими ладонями ручку коляски, наблюдала, как Руслан шагнул к Жене и жестко, будто даже агрессивно, подавшись лицом, что-то коротко сказал. Внимательно изучающий его Косыгин толкнул столь же емкий ответ. Чернов без пауз накрыл его своим.
Мне стало жарко и зябко. Одновременно.
Все из-за вины, которая буквально захлестнула. Хотя, за что? Я ведь ничего дурного не делала. Ни одному из них.
На очередной фразе Руслана Женька вздернул брови и странно, будто сердито, задрожал губами. Но смолчал. Не прощаясь, пошел прочь.
Чернов еще какое-то время смотрел ему вслед.
А потом… Повернулся и зашагал обратно.
Скользнул собственническим взглядом. Сверху вниз. Боже, будто цепями сковал. И внутри меня зажужжало. Проснулся тот самый рой, что ночью выворачивал изнутри. И разом полетел к груди, горлу, животу, бедрам – ужалил множественной атакой. Ударил по каждой пульсирующей точке.
По каждому нерву пробил. Так что вскоре моя плоть болезненно загудела.
И я внутренне осела.
Проснулись ведь все рецепторы, стоило только вспомнить, как Руслан целовал, касался, ласкал, входил и двигался… Как задрожал на последнем выдохе и не сдержал стона.
Боже…
Меня накрыло ощущениями повышенной тяжести.
Вмиг собравшаяся между ног влажность зазвенела, словно к ней ток провели. Кожу стянуло одуряющим жаром.
