Сначала выдул по литру молока из каждой сиськи. Потом обосрался так, что из подгузника по спине полезло. А после купания орал в потолок.
Жизнь с ребенком – это вам не служба, блядь. В ней нет перерывов. Вахта круглосуточная. Реальные испытания на прочность нервов, воли и выдержки.
– Хватит. Не давай ему больше, а то еще обрыгается, – скомандовал, утаскивая извивающее тело сына из-под сиськи, которую он уже не сосал, а в психах яростно жевал.
СВОЯ отпустила. Но, пока носил, ходила след в след.
– Иди в душ. Займись собой. Расслабься, – сказал ей тихо. – Я справлюсь.
Люда кивнула, взяла какие-то вещи и исчезла.
«Добрыня» пыхтел, фыркал, дрыгал ногами, крутился и бился головой мне в плечо – в общем, никак не мог приткнуться. Я мысленно матюгался от бессилия, которое сын моментами еще умудрялся во мне вызывать, но разговаривал с ним предельно четко, чтобы собрать расфокусированное внимание и успокоить.
– Ты глянь, тяжелый стал. Матери тебя, верняк, трудно таскать.
Видел, какая она? Маленькая. Хрупкая. А не жалуется. Никогда не жалуется. Это ценить надо. Ты же мужик. Боец. Чернов. Заканчивай истерику. Сытый, чистый, сухой, укропной водой напоенный… Что тебе еще надо? Ты если спать не хочешь, орать необязательно. Вот да, втыкай по сторонам. Оценивай, так сказать, обстановку. А то горланишь, глаза закрыв, а вокруг жизнь летит. Враг, понимаешь ли, не дремлет. Учись контроль держать.
Себя же успокаивал более приземленными мыслями: мол, уложу сына, и возьму СВОЮ.
До дрожи. До крика. До помутнения.
Не отошел ведь. Горело все.
Сева притих. Уложив голову мне на плечо, дышал почти вровень со мной. Не дергался. Слушал. И, походу, уже засыпал. Продолжал говорить, чтобы довести этот ритуал до крайней точки, но в ушах в этот момент стоял шум воды.
Пиздец, конечно… Я представлял, как моется Люда. Жаждал это увидеть. Рядом с ней встать. Там же в душе взять.
Но она вышла из ванной раньше, чем отключился «Добрыня».
Вняв моим советам, переместилась на кухню. Через пару минут донеслось, как вскипел чайник, и как она разлила кипяток по чашкам. Мне ни есть, ни пить не хотелось, но, уложив Севу в кроватку, я по-бойцовски быстро принял душ и присоединился к жене.
Вытирался тоже в спешке, так что по телу еще катились капли, когда атаковал СВОЮ у столешницы.
– Ты поела? – выдохнул ей в затылок, сжимая ладонями талию.
– Да… – ответила со знакомой дрожью.
