Она стояла возле раковины и снимала с себя с помощью небольшого полотенца остатки спермы. На меня взглянула мельком. Я ступил в душевую кабину. Включил воду. И затянул ее. Она дрожала, но смотрела в глаза. Даже каскад не смывал отдачу, на фоне которой у меня образовалась маниакальная зависимость. Вжался. Смял губы. И снова с размаху взял, будто иначе все рухнет. Овладел, как тот самый зверь. Брал больше, чем должен. Больше, чем сам способен вытянуть.
Мать вашу…
Я просто не мог иначе. Не мог, блядь, надышаться перед смертью.
За каждую стопку по палке.
Ради четвертой я незапланированно оказался на супружеском ложе. Видел, что Милка пытается уснуть. Один хуй, полез. Сверху. Накрывая всем телом, ловил ее тремор. И вдавливал до растерзанных стонов. Мозги не думали. Работали тело и стоящий колом член. На грани четвертого взрыва чуть душа не покинула. Но я добил.
Перекурил и приперся на пятый заход.
Все ждал, когда же Милка пошлет. Уверен был, что уже замучил. Но она не отвергала. Так что разошелся нехило.
То ли конина догнала, то ли чересчур много выдал, долго не кончал. И все равно Милке покоя не давал. Просто потому что сам был спокоен, только когда находился внутри нее.
И даже когда с остановками в сердце дошел до предельного рубежа, не смог отпустить. Понимая, что полный пиздец раскручиваю, прижал к груди. Лишь после этого сознание схлопнулось. А я забылся страшным, блядь, сном.
Глава 66. Прорастая в тебе навек любовью
Я не сомкнула глаз.
Не из-за боли в теле – к ней адаптировалась. Не из-за мыслей – их давно перемолола и разложила по полкам.
Из-за сердца.
Оно отчаянно било тревогу. Оно не отпускало. Оно не давало Руслану уйти. Оно рвалось за ним, наперекор телу.
Приходилось едва ли не вручную контролировать работу, которой положено быть автоматизированной – каждое сжатие, каждое замирание, каждый новый удар.
Успокаивала сердце, рассматривая спящего рядом Чернова. Да не просто рассматривая… Впечатывая в себя каждую черточку. Именно последние минуты этой близости ощущались невыносимо ценными.
Он спал, как обычно, на спине, заняв почти весь диван. Мне всегда казалось, что тот слишком мал для парня с такой мощной комплектацией. Сейчас же… Тихо радовалась этой тесноте. Раскинувшись вдоль и вширь, он прижимал меня к своему обнаженному боку. И этим, как мужчина, давал самую весомую привилегию – быть ближе всех. Лежать на его плече. Слышать, как он дышит. И чувствовать безусловную защиту.
Я за пять дней так истосковалась по этим ощущениям.
