– Что готовить на ужин? – тон еще сильнее сбился.
Я не мог не реагировать. Пробирало.
– Мне вообще через плечо, – толкнул глухо. – Готовь, что планировала.
Пауза.
Ни я, ни Милка не шевелились. Не было понимания, что тема закрыта.
– Но ты же скучал?.. По каким-то определенным вещам? Чего недоставало?
И вот он снова. Сука. Тот миг, когда чье-то слово находит брешь и пробивает глубже.
Я не сглотнул. Нечем. Только горло сдавил. Двинул челюстями. И хрустнул собранными в кулаки пальцами.
Вдохнул. Выдохнул.
Выдал:
– Любая домашняя еда – топ.
– Ясно, – пробормотала СВОЯ. – Если хочешь отдохнуть, крайняя спальня свободна… – проинформировала, будто я, блядь, сам не знал каждый чертов метр этого гребаного дома. И с уточнением добила: – Сева туда не заходит. Замок тугой, он открыть не может… Вдруг что, не помешает.
– Нет нужды. Я в норме, – отрезал и через силу сорвался с места, к которому, сука, будто прилип.
Не спецом, но перекрыл дыхалку. Только на спуске с веранды во двор раздал и втянул воздух.
Там же пошла в расход первая сигарета.
Первая, потому что дальше, когда без всякой необходимости, сугубо по выучке, как в приграничке, пустился в обход периметра, налегал конкретно.
Разница тут и там, естественно, ощущалась. Тут, если узнавали, приходилось здороваться, притормаживать, слушать, в двух словах отвечать. Все, кроме ближайшего соседа, у которого шкет-каскадер недавно «восьмерку» на столб намотал, а теперь метит в МВД, твердили одно. Про жену. Мол, умная, ладная, хозяйственная, верная, боевая и далее по списку.
Сухо соглашался. Как иначе? По существу – все верно.
Подустав от людей, метнулся к киоску, купил еще пачку сигарет и вышел к морю.
Пляж пустовал. И виной тому была не погода. Солнце шпарило – все, как надо. Просто место скрытое. Батя, как ни крути, нюх имел. Соображал, где корни пускать. Не прогадал ни с одной стройкой. И дача исключением не стала. Участок – в стороне от общего движа. Днем – напостой тишина. Соседи – все возрастные – сползались либо на зорьке, либо вечером.
Сдернул майку, скинул вьетнамки – все швырнул под дерево. Пробил ладонями по карманам шорт. Мобила, сиги, зажигалка – вытряхнул сверху.
Побрел к воде.
Плавал не меньше часа, прежде чем на берегу нарисовались СВОЯ, «Добрыня» и бродячий пес.
– Севушка, не надо собачке досаждать. Мы ей дали покушать. Немножко погладили. Больше не надо трогать. Пусть отдыхает.
Малой словам матери, конечно, внимал, но и сам, как говорится, не плошал.
