Черт знает, что за прикол. Всегда так ела. Намазывала ломоть картошкой и откусывала. В этот раз еще и вареную свеклу поверх уложила. – Мама уверена, что основная вина на мне."
"Я только глотнул. Слегка прибалдел от ни с чем не сравнимого удовольствия – хавать еду, которую сварганила СВОЯ. Но стоило ей вкинуть это сраное обвинение, мне, сука, словно главную артерию вспороло. И хлынула, на хрен, присаженная тяжелыми металлами бормотуха. Все раны вздулись. И стало не до гастрономического кайфа.
По уму развивать тему не следовало.
Но меня же, мать вашу, так муляло. Накачивало весь чертов год.
Вот на пике загашенным басом и прорвало:
– Проблема во мне. Из-за меня все развалилось. Ебанутый характер. Для семьи не создан. Одному – самое то.
Пять предложений черствым, блядь, составом, а показалось, будто всю кровь с себя сцедил. Так и застыл. Потому как мышцы превратились в камень.
Милку шибануло не меньше моего. Видно было, что ничего такого не ждала. И сейчас… Сука, у нее увлажнились глаза. Меня и без того крутило.
А тут еще эти непонятные слезы. С той самой мягкой улыбкой. Едва-едва. Но меня разодрало крюками.
– Одному, говоришь? Поздно ты понял, Чернов. Мы с Севой столько пространства уже не дадим.
Это заявление не просто тело поразило. Из строя выпала душа.
С трудом стянул всю свою невъебенную суровость и всадил в СВОЮ взгляд. Без слов отклонил выдвинутый меморандум. Не за этим вернулся. Не развалина. Обойдусь. А по факту… Молчал, потому веры себе не знал. Сердце не функционировало адекватно.
На каждый ее вздох замирало. Сука, ложилось, как под пулемет. Насмерть.
Глава 77. Нет твоей вины, что тобой болею
– После обеда Севе полагается два часа поспать… – шепнула СВОЯ, едва доели.
Я не тупил. Принял к сведению на этапе вежливого намека.
Поднялся. На автомате пригладил одежду – все забывал, что не по форме.
Поблагодарил:
– Спасибо за еду.
С каким-то мутным напряжением дождался ответа:
– На здоровье.
Еще раз кивнул. Взял со столешницы оставленные ранее сигареты и двинул на выход.
– Руслан? – окликнула на полпути.
Звуки ее голоса, раскачанные ноты, придыхание – как итог: вальнуло в затылок жаром. Ниже, по плечам и спине, посыпало наэлектризованными крапинками. Вспомнил вдруг, что батина мамка называла мурашки по-региональному сиротами. Хрен знает, чем это объяснялось. Мне на ум пришло из-за догоняющего, как ебаный рок, холода одиночества.
Не оборачивался. Просто остановился и повернул голову вбок. Достаточно, чтобы дать знать, что слышу.
