И так же рвано выдала:
– Хорошо… Кончи…
Он преувеличил, недооценивая свои силы. Когда я вобрала головку и медленно поползла губами по стволу, дернулся, как на взводе, но не кончил. Сжав голову руками, принялся трахать мой рот. Не глубоко. Без жести. Но с полной потерей контроля над своими реакциями. Стонал же – как никогда прежде. И трясся всем телом – каждой клеткой. Это стало настолько ярким, настолько чувственным и, Боже мой, распыляющим эпизодом, что когда Рус все-таки, содрогаясь, наполнил мой рот спермой, я испытала сожаление из-за того, что все закончилось.
Влагалище с колючей пульсацией дыхнуло жаркой влагой. Я сжала бедра, чтобы получить хоть какое-то облегчение, и между ляжками тут же стало скользко.
Не успела я сглотнуть, как Чернов, поддев под руки, заставил меня встать. Беглая инспекция – глаза в глаза – и он уже развернул лицом к стене. Сложностей не возникло. Семени и моего секрета хватило, чтобы габаритная плоть Руса с легкостью протолкнулся туда, где его не просто ждали. Жаждали.
Пришла моя очередь стонать.
Причем громко, не чуя себя от одуряющей страсти. Ход члена, давление мужского тела, прикосновение его губ, воздействие рук на самые уязвимые точки – шею, соски, клитор – все вместе сработало, как волна, которая не просто накатила, а накрыла. И я провалилась. Ушла в темную бездну похоти с головой. Так захлестнуло, что показалось, пропаду безвозвратно. Но в моменте это не волновало. Сокращаясь вокруг отточенно-жесткого массивного члена, упивалась своим экстазом. И то, что Рус еще раз кончил, нафаршировал меня спермой, усилило ощущения на чисто физическом уровне.
Это было настолько приятно, что аж завыла, дергаясь в его руках.
Глава 84. Что-то сгорает изнутри – сильно-сильно
Ебаный полоскун. Третий раз за ночь из-под ведра поливал тушу. Вода из артезианки в натуре была ледяной – яйца не только поджимались, но и синели. А кожа груди, один хер, дымилась. Из-за гари внутри.
Когда снова рухнул рядом с Милкой и заставил себя закрыть глаза, в башке загудело, словно врубило пропеллер.
Под веками закрутилась порнуха. На особо острых моментах по телу пробегал ток, аж передергивало.
Но как-то все же отключился. Организм физически сдал, приняв, наконец, запах СВОЕЙ, тепло ее тела и звуки дыхания не как возбудитель, а как крепкий наркоз.
Проснулся один. Ни Милки, ни Севы рядом не было. В самой спальне стояла тишина. Но с улицы рвались типичные дачные шумы: бой морских волн, ор скворцов, лай собак и рев гребаной бензокосы.
Сколько сейчас?..
