Мне до одури нравилось и то, каким твердым и огненным он ощущался, и то, с какой уязвимой отзывчивостью он вибрировал. Но больше всего меня заводило, когда из члена с гудящей пульсацией выскальзывал терпкий предэякулят.
Вкус семени Руса – нечто настолько захватывающееся, что почти никогда невозможно остановиться, не добившись полного выброса этих горячих пряных струй.
Но сегодня Чернов не дал дойти с ним до финиша. Мягко убрав член, он заставил меня сначала подняться, а после распластаться перед ним на кровати.
Нависая, некоторое время смотрел.
Смотрел так, словно я – все, что у него есть. Все, что ему нужно. Все, о чем он когда-либо мечтал.
Открытость. Восхищение. Уважение. Любовь. Доверие. Все это служило главными элементами моего желания к нему, как к мужчине. Отзываясь на эти чувства, я дрожала и таяла, и была готова позволить ему абсолютно все.
Он это понимал и ценил.
Брал, как нечто бесценное, лаская губами и языком – шею, грудь, живот и между ног. Я тлела под ним. Потрескивала. Рассыпалась искрами.
Яростно пульсируя, тонула в вязкой влаге и натужно дышала парами своего наслаждения.
– Не сдерживайся. Слышать хочу, – говорил Рус.
И я стонала. Гортанно. Протяжно. Чувственно.
Пока не кончила.
Оргазм прошел сквозь мое тело разрядами. И задержался, когда Чернов вставил в сжимающиеся ножны член.
POV Руслан
Горячая. Лучшая. Вся моя.
Я не торопился. Делал, что называется, без поблажек, но по уставу. По нашему личному уставу. Ласкал пальцами и ртом. А когда задергалась, распадаясь, ворвался членом.
Ворвался и чуть, сука, не сплавился на входе.
– Рус… – вытянула Милка, врезаясь мне в плечи ногтями.
Я знал, что внутри нее узко. Но на спазмах жара и теснота стала запредельной. Толкаясь, думал, с хуя шкура слезет. Думал, блядь, и не останавливался. Дошел до упора и заработал. Скорость держал в одном темпе. Ровно. Точно. С паузой у полыхающего дна.
СВОЯ дышала в шею, кусала плечо, лизала мочку и тянулась губами к моему рту. Поймал. Поцеловал с напором.
Толкнулся резче.
Еще сильнее. И замолотил.
Мощно. В отрыве. До рыков.
И Милка снова вся затряслась.
Растягивая ее, раскатывал себя. Сука, размазывал. Пока разрядка не вынесла из тела мозг, пульс, сердце… Ебаный ад, все нутро.
– У меня такое чувство… – ударила СВОЯ через какую-то четверть минуты, – …будто я вся – вода… Растекшаяся. Кипящая.
Я усмехнулся и, приподнимаясь на локтях, вынул из нее член. Поцеловал в губы, щеку, нос.
И выдохнул:
– Люблю тебя.
– И я тебя, Чернов.
