Как на полыхающий огонь. Как на того, кому можно все.
Затряслась в его руках. Вся. Сумасшедшей вибрацией столь рьяно пошла, что показалось – взорвусь сейчас.
Но напугал не взрыв.
А понимание, что еще чуть-чуть, и больше не смогу делать вид, что ничего нет.
Слава Богу, Маршал закончил со своим пеплом. Только это и выдернуло. Спасло. Дало шанс выскользнуть и отвести взгляд. Сделать вдох, наконец. С горем пополам собраться.
Вернулись за стол. Я – спешно. Он – бесшумно, с выверенной точностью движений. Не задавая лишних вопросов, налил мне сока.
Сам, под тост командира, взялся за стопку. Откинув голову, выпил.
Подали горячее – фаршированный перец. Зная, что Руслан любит, положила один ему в тарелку. Без слов. Как жена. Ничего с собой поделать не могла.
Встретились глазами, в груди полыхнуло. Где-то в солнечном сплетении особенно ярко зажгло. В животе на каких-то контрастах защекотало. А по рукам и ногам чистым холодом засквозило, стягивая армию мурашек.
– Вкусно? – спросила, когда Чернов отрезал кусок и прожевал.
– У тебя лучше, – выдал хмуро.
В первый момент растерялась. Вдруг услышит кто-то? Но уже через мгновение эта грубоватая похвала шибанула удовольствием. И я не смогла сдержать улыбку.
Руслан застыл. Взглядом на моих губах.
Я тут же смутилась. Подумала, что что-то прилипло. Бросилась вслепую вытирать. Ничего не было, но он продолжал смотреть, напряженно двигая челюстями и слегка раздувая на вдохах ноздри.
Поняла. С заминкой. Внутри все сжалось и сразу же обмякло.
Растеклось. И странно заплескалось.
Отняла руку от губ. Затем отвела взгляд. Повернулась корпусом к столу. И замерла.
– Что-то ты бледная, Люд, – склонилась ко мне Таня. – За Севу переживаешь?
Я поспешно кивнула.
– Так у вас бабушка с опытом, – заметила Маша. – Мало того что военный врач, так еще трех сыновей вырастила.
– И четверых внуков, – вставил хорошо знающий семью Черновых полковник Сарматский. – Сын Руслана – пятый.
– Верно, – подтвердила я без особой на то надобности.
Просто нервничала и не могла с этим ничего поделать.
Сарматский же откинулся на спинку стула, скрестил на груди руки и, сощурившись, выдал:
– Черновы даже плодятся дисциплинированно. По уставу.
Естественно, все прыснули смехом. Только мне не до веселья было. Ну, может, еще Руслану… Но на него я смотреть не могла. Так смутилась, что вся вспыхнула.
«Сын Руслана… Чернов… Его… Мой… Наш… Плодятся…» – мысли сбились, будто переваренные макароны.
