На крайний случай Женька обратно заберет. Его спокойно отпускают на час-два, когда сильно надо.
– И что же он, интересно, говорит начальству? Куда ему так «сильно надо»? – выдал не только грубо, но и жестко. И тут же в более привычной манере отрезал: – Не обсуждается. – Пока я растерянно пыталась проанализировать сказанное, уже совсем ровно толкнул: – Где моя черная толстовка?
Со вздохом подошла к шкафу. Поглядывая на лежащего на пеленальном столике сына, осторожно зашерстила по полкам. Когда сама складываю вещи, знаю, что где лежит.
Но вчера приезжала мама и внесла свою, несомненно, бесценную лепту. Все у нее просто: сунула толстовки Руслана за мои свитера, тогда как я сто раз просила класть на разные полки... Еле нашла.
Необходимость подойти к Чернову ощущалась чем-то непосильным. Он еще, как назло, стоял возле Севы. Голый по пояс. Не удержавшись, мазнула по рельефному торсу взглядом, едва остановилась рядом. Показалось, что обожглась. Сердце вмиг заколотилось. Нервно ткнула все еще аккуратно сложенную толстовку ему в руки.
Он взял, но с места не сдвинулся.
– Снова шарахаешься? – толкнул глухо.
Я вздрогнула, вспыхнула и невольно вскинула взгляд. Не ожидала такого, вот и вытаращила глаза.
– В чем дело? Что не так? – затерзал дополнительными вопросами.
Я не имела права даже на обиду. Не то что на претензии. По документам – да, жена. А по факту? Кто я ему, чтобы что-то предъявлять? Молчала, как делала всегда, когда не было ни сил, ни смелости на какую-то защиту, но сердце болело с той самой ночи после праздника, когда он ушел провожать маму и не вернулся.
«На даче останусь», – такое сообщение прислал.
Сухо. Без уточнений.
Зачем ему там оставаться?
Я ведь понимала, чего Чернов в ту ночь хотел… А еще понимала, что он без проблем мог закрыть эту потребность.
Появилось желание – ушел, удовлетворил. С другой.
Как будто все, что было в зале, за столом, в коридоре, на танцполе и потом в такси… В его взгляде, в каждом прикосновении… Как будто мне все это почудилось.
Молча сели в такси.
Вздрогнула, когда Чернов захлопнул дверь. За ребрами столь же громко отозвалось – бахнуло. И с дребезгом замкнуло.
– Гагарина, рядом с Фрунзе, – скомандовал коротко, пока я силилась перевести дыхание.
Водитель глянул в зеркало заднего вида. Оценил. С заметным почтением кивнул.
– Будет сделано, начальник.
Почти сразу же завелся мотор. В салоне слегка затарахтело, но тронулась машина плавно.
Чернов снял фуражку, двинул плечами и сместился.
