Север и Юг

Если бы ты оставил нас в покое, то, возможно, мы смогли бы заметить ее достоинства и даже проникнуться симпатией.

— Вот это вряд ли! — пробормотала Фанни, поняв, что надежно защищена.

Торнтон услышал слова сестры, но опять не потрудился ответить: лишь принялся молча расхаживать по столовой, с нетерпением ожидая, когда же наконец матушка прикажет подать свечи, чтобы можно было сесть за работу — чтение или письмо — и прекратить ненужную перепалку. Ему и в голову не пришло нарушить заведенный в доме порядок: прежняя экономия навсегда врезалась в сознание.

Наконец, после долгой паузы, он собрался с духом и заговорил:

— Мама, мне бы действительно хотелось, чтобы вы изменили свое мнение о мисс Хейл.

— Почему? — удивилась миссис Торнтон. — Ты ведь не думаешь на ней жениться? У этой девушки нет ни пенни.

— Она ни за что за меня не выйдет, — мрачно усмехнулся Джон.

— Полагаю, что ты прав, — подтвердила матушка. — Она рассмеялась мне в лицо, когда я похвалила ее за то, что передала добрые слова, сказанные в твой адрес мистером Беллом.

Искренность мне понравилась: во всяком случае, стало ясно, что она о тебе думает, — но спустя мгновение я рассердилась, так как она… Впрочем, неважно! Ты прав: мисс Хейл слишком много о себе понимает, чтобы принять ее всерьез. Самоуверенная гордячка! Хотелось бы знать, где она найдет себе мужа!

Если грубые слова Торнтона и ранили, то сумерки помогли это скрыть. Уже спустя минуту он подошел к матери в самом жизнерадостном расположении духа и, положив руку на плечо, проговорил:

— Поскольку я точно так же уверен в правоте твоих суждений, как и ты сама, и поскольку даже не задумываюсь о возможности сделать ей предложение, поверь на будущее, что разговоры об этой особе меня абсолютно не интересуют.

Предполагаю, что девушку ждут переживания — возможно, даже горе, — и всего лишь хочу, чтобы в нужную минуту ты смогла ее поддержать.

Торнтон посмотрел на сестру.

— Полагаю, Фанни, тебе достанет деликатности понять, что мисс Хейл будет так же больно, как и мне — а может, еще больнее, — если кто-то предположит, что, попросив вас с мамой проявить к ней дружественное внимание, я руководствуюсь какими-то иными соображениями, кроме тех, которые только что высказал.

— Не могу простить ей самоуверенности: эта девушка задирает нос перед всеми нами и даже перед тобой… — возразила миссис Торнтон. — Но если ты так хочешь, то постараюсь к ней расположиться. Ради твоего спокойствия я подружилась бы даже с Иезавелью.