Север и Юг

— Право, мама, я еще ни разу не оказался — и, надеюсь, не окажусь впредь — в зоне ее презрения.

— Да уж, воистину презрение! — выразительно хмыкнула миссис Торнтон. — Если хочешь, чтобы я проявила симпатию к мисс Хейл, то перестань о ней говорить. Когда я с ней общаюсь, непонятно, нравится она мне или нет, но когда думаю о ней и слушаю твои речи, сразу начинаю ненавидеть. Вижу, что она и с тобой держится высокомерно.

— Даже если так… — начал было Торнтон, но передумал и на миг умолк, прежде чем продолжить: — Я уже не мальчик, чтобы испугаться надменного женского взгляда или расстроиться из-за ошибочного восприятия меня самого и моего положения в обществе.

Я умею над этим смеяться!

— Вот это верно! А заодно и над ее высокопарными мыслями и гордыми взглядами!

— Не могу понять, почему вы так долго обсуждаете эту особу. Я устала! — подала голос Фанни.

— Что же, — с горечью произнес Джон, — можно побеседовать о чем-нибудь более приятном. Что скажете о забастовке? Эта тема вас устраивает?

— Рабочие действительно вышли на улицу? — с живым интересом осведомилась миссис Торнтон.

— Фабрика Хампера остановилась. Мои люди дорабатывают неделю, так как боятся нарушить контракт, который я заставил каждого подписать: за самовольный уход от станка грозит штраф.

— Расходы на юристов окажутся выше, чем стоят все эти неблагодарные ничтожества, вместе взятые! — презрительно фыркнула матушка.

— Точно. Но зато я бы доказал им, что умею держать слово и от них требую того же. Они меня уже знают.

Люди Сликсона бросили работу: понимают, что он не станет тратить деньги на судебные издержки. Так что, мама, забастовка неминуема.

— Надеюсь, заказов не очень много?

— Напротив, очень много. И рабочие это знают. Однако, хоть и считают себя невероятно умными, многого не учитывают.

Наконец-то принесли свечи. Фанни уселась за свою вечную вышивку, но вскоре принялась зевать, время от времени откидываясь на спинку кресла и бессмысленно глядя в пространство.

— О том, что американцы настолько заполнили рынок своей продукцией, что наш единственный шанс — удешевление производства.

В ином случае можно закрывать фабрики и отправляться восвояси, причем всем: и рабочим и хозяевам. И все же эти недоумки требуют сохранить им жалованье, которое получают уже три года. Некоторые ссылаются на оплату труда у Дикинсона, хотя отлично знают, что с бессовестными штрафами и прочими позорными уловками реальная оплата получается меньше нашей.