Север и Юг

Маргарет испуганно спохватилась: неужели она ставит низкое мнение смертного рядом с недовольством Господа? Почему мысль об этом человеке приходит с таким утомительным постоянством? Почему, несмотря на гордость, его мнение кажется настолько важным? Маргарет признала, что смогла бы стерпеть досаду Всемогущего, потому что он знает все, может услышать ее раскаяние и крики о помощи, но мистер Торнтон! Что заставляет ее дрожать и прятать лицо в подушку? Какое непреодолимое чувство овладело сердцем?

Маргарет вскочила с постели и принялась истово молиться.

Обращение к Богу принесло облегчение и успокоение, но, осознав свои переживания, она поняла, что не стала ни лучше, ни чище, по-прежнему страдая из-за падения в глазах не высшего создания, а равного перед лицом вечности. Мысль о его презрении по-прежнему стояла между душевным спокойствием и осознанием собственной лжи. Торопливо одевшись, Маргарет понесла письмо отцу. Упоминание о событии на железнодорожной станции оказалось настолько мимолетным, что мистер Хейл не обратил на него внимания. Бледность и усталый вид дочери, ее постоянная готовность заплакать не на шутку встревожили отца, а потому он заметил лишь главную новость: Фредерик беспрепятственно покинул Англию.

— Ты сильно переутомилась, Маргарет: ничего удивительного, — поэтому позволь о тебе позаботиться.

Мистер Хейл заставил дочь лечь на диван, а сам пошел за шалью, чтобы ее укрыть. Нежность тронула сердце, и она безудержно расплакалась.

— Бедное, бедное дитя! — бормотал отец, глядя, как, отвернувшись к стене, Маргарет содрогается от рыданий.

Спустя некоторое время она все-таки успокоилась и задумалась, не лучше ли поведать о тревогах и тем снять с души невыносимую тяжесть, но количество доводов против такой откровенности перевесило. Душу она, конечно, облегчила бы, но отец начал бы нервничать, сомневаясь в разумности нового приезда Фредерика в Англию, не смог бы забыть и о том, что сын, пусть и невольно, стал причиной гибели человека, и мысль об этом впредь постоянно сверлила бы сознание, принимая искаженные, преувеличенные формы.

А что касается вины самой Маргарет, то отец невыразимо расстроился бы из-за слабости и неверия дочери, но в то же время не оставил бы попыток ее оправдать. Когда-то Маргарет обращалась к отцу как к священнику, исповедуясь в искушениях и грехах, но в последнее время они мало беседовали на подобные темы, и она не знала, как новое мировоззрение отца отзовется на душевный порыв.