Север и Юг

Я это понимал с самого начала, даже когда ты пыталась убедить меня в его порочности. Если будешь чувствовать себя получше, можем завтра их навестить.

— Очень хочу увидеться с обоими. Мы не заплатили Мэри. Точнее, Диксон говорит, что та отказалась взять деньги. Постараемся застать Николаса после ленча, до того как уйдет на работу.

Ближе к вечеру мистер Хейл признался:

— Честно говоря, ожидал, что сегодня зайдет мистер Торнтон. Он пообещал мне принести одну интересную книгу.

Маргарет вздохнула, потому что знала: мистер Торнтон не придет — не захочет с ней встречаться, когда позор еще так свеж в памяти.

Одно лишь упоминание имени всколыхнуло тревогу и вернуло в состояние нервного изнеможения. Она поддалась было бессильной апатии, но неожиданно осознала, что странным образом проявляет терпение и благодарит отца за неустанную заботу в течение долгого дня, а потому села и предложила почитать вслух. Зрение мистера Хейла в последнее время ослабло, и он с радостью согласился. Маргарет читала хорошо: внятно, с выражением, правильно делала ударения, — но если бы кто-нибудь спросил о чем, ответить не смогла бы. Ее охватило раскаяние в собственной черной неблагодарности: мистер Торнтон потратил время и силы ради прекращения следствия, а она… Нет, она, конечно, испытывает благодарность! Ее можно обвинить в трусости и лживости — эти качества доказаны недавними постыдными событиями, — но назвать неблагодарной нельзя. Сердце ожило от искренней признательности к тому, кто имел глубокие основания для презрения. Причина этого чувства казалась настолько справедливой, что, Маргарет стала бы меньше уважать мистера Торнтона, если бы узнала, что он не питает его. А сейчас осознанное уважение казалось неожиданно приятным и доставляло утешение в глубоком несчастье.

Поздно вечером с посыльным и запиской прибыла обещанная книга:

От мистера Торнтона с бесконечным почтением и желанием узнать, как себя чувствует мистер Хейл.

— Скажите, Диксон, что мне значительно лучше, но мисс Хейл…

— Нет, папа, — поспешно перебила Маргарет.

 — Обо мне ничего говорить не надо: он не спрашивает.

— Дитя мое, как ты дрожишь! — взволнованно воскликнул мистер Хейл спустя несколько минут. — Немедленно в постель! Ты бледна как полотно!

Маргарет не стала сопротивляться, пусть ей и не хотелось оставлять отца в одиночестве. После целого дня тяжелых дум и бурного раскаяния требовался отдых.

На следующий день она проснулась в обычном бодром состоянии.