Север и Юг

— Тогда пойду я, — заявила она спокойно и твердо.

— Благослови вас Господь, мисс! Вы очень добры. Жена Бучера постоянно болеет, и соседи плохо ее знают.

Маргарет постучала в закрытую дверь, но из дома доносились детские крики, и ответ было не слышно. Скорее всего, стук остался без внимания. Каждая минута промедления усложняла задачу, а потому Маргарет открыла дверь, вошла и, все еще оставаясь невидимой, задвинула засов.

Миссис Бучер сидела в кресле-качалке возле плохо вычищенного камина. Похоже, в доме вообще давным-давно не убирали.

Маргарет что-то произнесла сухими губами, однако детские голоса заглушили слова. Она попыталась снова:

— Как поживаете, миссис Бучер? Похоже, неважно.

— А с чего бы мне жить хорошо? — проворчала в ответ хозяйка. — Сижу одна с детьми и не знаю, как их успокоить. Джон, похоже, совсем нас бросил, а я болею.

— Четыре дня назад. Здесь его никто не принял на работу, вот он и решил идти в Гринфилд. Но уже должен был или вернуться, или сообщить, что остается там. Наверное…

— О, не вините его, — перебила ее Маргарет.

— Замолчи хоть на миг! Не слышу, что говорит леди! — сердито закричала миссис Бучер на годовалого малыша, снова повернулась к Маргарет и виновато пояснила: — Постоянно твердит два слова: «папа» и «хлеб». Хлеба у меня нет, а папа нас бросил и забыл. Это младший — любимец Джона.

Неожиданно женщина посадила ребенка на колени и принялась нежно целовать. Чтобы привлечь внимание, Маргарет положила ладонь ей на рукав. Взгляды их встретились, и она медленно проговорила:

— Бедный мальчик! Отец так его любил!

— Почему любил? И сейчас любит, — возразила миссис Бучер, поспешно поднявшись и повернувшись лицом к Маргарет.

Молчание длилось несколько мгновений, а потом несчастная мать заговорила тихо и настойчиво, с каждым словом все глубже погружаясь в отчаяние:

— Он по-прежнему любимец отца, уверяю вас. Бедняки тоже любят своих детей. Почему вы молчите? Почему так странно смотрите на меня? Что с Джоном?

Несмотря на слабость, она встряхнула руку Маргарет, пытаясь добиться ответа, и в тот же миг все поняла.

— О боже! — простонала несчастная и без сил опустилась в кресло.

Маргарет подняла ребенка и, передав матери, проговорила негромко:

— Он любил младшего сына.

— Да, — тяжело вздохнула вдова. — Он всех нас любил и был для нас защитником. Джон заботился о нас. Конечно, малыш есть малыш, но он любил и меня, а я любила его. А то, что ругала всего пять минут назад, ничего не значит.