Шерлок Холмс и доктор Ватсон

Ты должен немедленно отсюда бежать! Сегодня же, Джек, сию минуту. Это твое единственное спасение. Он убьет тебя. Я прочитала в его глазах приговор. Тебе не справиться с десятком таких, как он. С МакГинти и его братьями.

МакМердо ласково отвел ее руки, поцеловал и усадил обратно в кресло.

– Не волнуйся так, акюшла! За меня бояться нечего. Я и сам принадлежу к вольным братьям. Я только что сказал об этом твоему отцу. Я, наверное, ничуть не лучше их. Так что не делай из меня святого. Может, ты уже возненавидела меня, услыхав, что я принадлежу к этой ложе?

– Возненавидеть тебя, Джек? Пока я жива, этого не случится.

Я слыхала, что в других местах нет ничего зазорного быть вольным братом. Так почему я должна возненавидеть тебя? Но если ты вольный брат, почему не пойдешь и не познакомишься с Хозяином МакГинти? Не теряй времени, Джек. Ты должен опередить Болдвина. Иначе они успеют спустить на тебя всех собак!

– Я как раз об этом думаю, – ответил МакМердо. – Пойду-ка я туда прямо сейчас и улажу дело. Скажи отцу, что эту ночь я еще переночую у вас, а утром найду себе другую крышу и уйду.

Трактир МакГинти был по обыкновению набит битком, это было излюбленное место для публики погрубее. МакГинти притягивал ее к себе как магнитом: на первый взгляд это был гостеприимный весельчак, широкая натура. Но только на первый – под маской дружелюбия и доброжелательства скрывались черные бездны. Его боялись все – и не только в городе, но во всей долине и по другую сторону гор. Именно этот страх и гнал к нему в трактир, кто мог отважиться пренебречь его гостеприимством?

Не было сомнений, что он – тайная пружина всех творимых в городе и округе беззаконий; но внешне МакГинти был вполне респектабельный гражданин, один из столпов города, муниципальный советник, надзирающий за дорогами.

На выборные должности он проходил благодаря голосам подкупленных негодяев, которых он щедро вознаграждал. Налоги и всевозможные поборы были огромны, общественные службы города находились в самом плачевном состоянии, продажные ревизоры смотрели сквозь пальцы на вопиющие злоупотребления в городском бюджете, честные горожане были так запуганы, что не смели и рта раскрыть; те же, кто пытался протестовать, расплачивались жизнью.

С каждым годом бриллианты на булавках, которыми МакГинти закалывал галстук, становились крупнее, а золотая цепь, украшавшая великолепный жилет, все тяжелела. Его трактир что ни год пристраивал новое помещение, пока почти полностью не поглотил одну сторону Рыночной площади.