Съём без правил

— Доча, мне кое-что простирнуть нужно, ты скоро? — стучится он в ванную.

Мама снова плачет, хотя и сделала телевизор громче. Обстановка в доме угнетает. Кажется, смех никогда не вернется в эту квартиру. Мы оказались не готовы к тому, что случилось пять месяцев назад.

Миша Козлов — мамин сын от первого брака. Он провел в СИЗО уже пять месяцев. Все это время следователи пытались доказать, что мой сводный брат с особой жестокостью убил свою жену и восьмилетнюю дочь. Сперва он потерял самых близких людей, пережил несравнимую ни с чем трагедию, а потом его же обвинили в их убийстве.

Следователь смотрел на него с отвращением и говорил: «Я знаю, что их убил именно ты. И докажу это».

Как же больно об этом вспоминать. Захожу на кухню и достаю пачку чая каркадэ. Мама любит его. Но я уверена, что пить она его не станет. И все равно беру ложку и насыпаю высушенные и особо обработанные листья в заварочный чайник.

До мая этого года у моего сводного тридцатилетнего брата было все, о чем можно только мечтать: прибыльный бизнес по продаже и ремонту складской техники, любимая жена, дочь, пентхаус в центре города.

В этой трехуровневой квартире в ночь с тринадцатого на четырнадцатое мая и произошел кошмар, в котором потом обвинили главу семейства.

Миша вернулся тогда домой в четыре утра после посиделок с друзьями. Дверь в квартиру была заперта изнутри на щеколду. Он подумал, что жена просто забыла открыть задвижку. Начал звонить ей. Позже следствие установит: за те полчаса, что он стоял перед дверью, он набрал номер мобильного жены пятнадцать раз.

Решил, что супруга на него обиделась, и пошел спать в машину.

С той жуткой истории прошло уже пять месяцев, а моя мать все еще не может перестать плакать. Кто-то не только засадил ее безвинного сына в тюрьму. Он забрал ее любимую и пока единственную внучку.

Утром дверь в квартиру тоже никто не открыл. Миша вызвал полицию, которая обнаружила погибших. А рыдающего Мишу доставили в следственное управление. Он пытался помочь разбирательству — вспоминал, у кого еще могли быть ключи, выстраивал версии, как убийца мог проникнуть в квартиру.

Но у следствия уже был главный и единственный подозреваемый — сам Миша.

Первые месяцы после ареста мы с Мишей заваливали следствие ходатайствами, просили вызвать его на допрос. Мы полагали, что его выслушают, принесут извинения и отпустят. Но обвинения не снимали.

Все почти сразу превратилось в фантасмагорию. Чего стоил следственный эксперимент.