Скажи миру – «нет!»

Старший – это он окликал нас – спокойно распределил роли:

– Рауль, Валер, ее на троих, а пацан пусть посмотрит пока. Потом глянем…

Слова о том, что я хочу разойтись мирно, замерли у меня на губах. Вместо слов я извлек палаш. Лицо старшего стало удовлетворенным, он тряхнул темной гривой и приказал:

– Уберите его… Не убивайте, пусть все-таки посмотрит, как мы будем развлекаться, а потом мы и с ним повеселимся, как он того заслуживает.

Я быстро оглянулся на Танюшку – ее некуда было оттеснить, да она и не собиралась особо «оттесняться».

Она улыбалась, и корда описала вокруг ее ладони три круга, быстрых и свистящих, как лопасти вентилятора. В руках у черноволосого оказались две ландскетты, и он пошел к Танюшке. Ко мне приближался, держа топор перед собой боевым хватом, белобрысый Рауль. Валерка со своей шпагой держался чуть в стороне.

– Не думаю, что это честно, – услышал я голос Таньки, и, прежде чем хоть кто-то успел среагировать, упруго щелкнула аркебуза. Рауль успел только извернуться всем телом, и пуля, летевшая ему в затылок, раздробила левую лопатку – он с криком выпустил свое оружие.

Дальше мне стало не до внешнего мира. Шпага Валерки была длинней моего палаша, и он пользовался ею мастерски. Чистое наслаждение было драться с ним! Из второй позиции он с ходу нанес мне в пах укол с переводом. Я ответил второй круговой защитой и рубящим ударом в голову справа. Вместо ожидаемой мною пятой или шестой Валерка взял третью и рубанул в правый бок. Я прикрылся второй и хотел прервать фразу, но этот юный мушкетер взмахнул шпагой и рубанул сверху по голове, прыгая вперед.

Я вынужден был взять шестую и атаковал ударом левый бок. В ответ – четвертая защита и укол в грудь, который я отразил такой же четвертой и попытался исполнить обволакиванье, но он ушел в третью защиту и атаковал уколом в пах. Я отбил шпагу фруассе, проведя его до столкновения гард, – и, левой рукой одновременно выхватив дагу, вогнал ее в правый бок противника со словами:

– Тут не дорожка… – и быстро осмотрелся.

Если их старший рассчитывал встретить в Танюшке легкую поживу, то он ошибся.

Сражались на равных, и два клинка едва позволяли ему держать Танюшку с ее кордой на расстоянии. Рауль, стоя в нескольких метрах от меня, держал в правой – левая висела плетью – тесак и смотрел на меня расширившимися глазами.

– Печальный исход, правда? – спросил я по-английски. – А главное – совершенно определенный… Ну? Каково это – знать, что умираешь?

– Я еще живой, – ответил он.

– Это ненадолго.