Слезы черной вдовы

Светлана даже не сразу поняла, что и головная боль ее вдруг покинула.

Теперь уж очевидным стало, что беспокойства ее вызваны лишь предстоящей поездкой. Шутка ли, завтра Светлана встретится с женщиной, мужа которой она убила - а Светлана давно уже считала Павла скорее чужим мужем, чем своим. Встретится с ее детьми. Будут на похоронах и друзья Павла, и представители высшего Света, которые, разумеется, уже осведомлены о подробностях его смерти. Светлана боялась. Возможно, и правда следует ей отменить поездку… но как тогда она отдаст распоряжения поверенному?

Нет, нужно ехать, непременно нужно.

Это всего лишь на один день, тотчас после погребения она вернется в Горки.

И, потом, она ни за что не позволит той женщине считать себя жалкой трусихой, которая спряталась в своей норе и не желает показываться!

В попытках отыскать храбрость, Светлана жадно допила остатки отвара и, так как ее конвоир тоже окончил ужин, вместе они покинули столовую.

О том, как дальше будет жить с осознанием, что она убийца, что своими руками застрелила человека, которого любила когда-то, и который любил ее, доверял ей - Светлана пыталась не думать.

Впереди у нее вечность, чтобы мучиться этим. Ну, или сколько еще лет, месяцев, дней отведено ей Богом? Отчего только Господь так суров, что заставляет страдать за ее проступки и Надюшу? Дитя, которое и так натерпелось достаточно.

Хотя нет, она признала, что лукавит. Она знала, как уберечь: был один способ… Но мыслям о нем Светлана не позволяла и на секунду задержаться в своем мозгу - гнала их, как назойливую муху, и вяло давала себе обещание, что подумает об этом позже.

Может быть.

Светлана редко, очень редко заглядывала к Наде перед сном. Да обычно сестра ей и не открывала, через дверь отвечая, что занята.

- Спит, - Алена пожала плечами, удивившись, наверное, нелепому вопросу. Кажется, она читала книгу при свете ночника, однако, едва вошла Светлана, тотчас отложила ее и принялась разбирать пряжу, будто вечер этим и занималась.

Впрочем, Светлане не было до того дела.

Надюша, совсем как ребенок, подложив кулачок под щеку, действительно спала. Дыхание ее было чуть сиплым из-за простуды, но ровным. Веки беспокойно дрожали.

Светлана неловко, давно забытым движением - так она укладывала когда-то Ванечку - провела рукой по спутанным волосам, прежде чем прижаться к Надиному виску губами:

- Спи, родная, - шепнула она в самое ухо. - И прости меня, если сможешь.

Потом кивнула Алене в ответ на ее прощание и вышла за дверь.