Слезы черной вдовы

А мальчик…

Она запнулась, не зная, как сказать, что хочет отдать его учиться - даже расходы взять на себя согласна. Нет, «хозяйственная и обученная грамоте» мать это, конечно, прекрасно - без шуток - но Светлана была уверена, что Павел хотел бы для сына другой судьбы.

Однако она так и не договорила, потому что Викторов, смотревший все это время с возрастающим интересом, вдруг прервал ее и снисходительно улыбнулся:

- Это лишнее, голубушка… - взгляд его снова стал покровительственным, и он позволил себе подойти к Светлане, - тут такое дело… даже не знаю, как вам и сказать.

Словом, Павел Владимирович отписал пятнадцать десятин земли и сей дом, включая конюшню, женщине, которую вы собираетесь столь щедро облагодетельствовать… Уж года полтора как составленные по всем правилам бумаги у меня лежат.

И продолжил с интересом за нею наблюдать.

Светлана же с полминуты глядела на него расширенными глазами, да и потом смогла лишь пораженно выдохнуть:

- Вот как… Она знает?

- Нет покамест. Не то, боюсь, и за ворота бы вас не пустила.

И никто бы ей перечить не стал - уж поверьте.

Светлана кивнула. На этот раз она и впрямь была благодарна Викторову, что уберег ее от позора.

- Благородная у вас душа, Светлана Дмитриевна, - опять заговорил он. - Представить себе не можете, как мне жаль вас, голубушка моя, ведь вам нынче о себе надобно думать, а не о чужих детях.

Светлана, все еще находясь под впечатлением, даже внимания не обратила, как Викторов фамильярно поправил ее выбившийся из прически локон, а голос его становился все тише и проникновеннее.

В глазах же так и читалось желание немедленно сообщить ей о чем-то еще более значимом. И Викторов не утерпел:

- С месяц всего до отъезда к вам, в Горки, Павел Владимирович завещание-то составил. Братец его любимый, Володя, из Европы вернуться изволили - вот он на него все ценные бумаги да основную часть земли и переписал. Приговаривал, что Володя - парень толковый, хозяйственный. Да и за делами ведь мужской присмотр нужен, сами понимаете.

- А… как же я?… - глупо, почти жалобно спросила Светлана.

- А вам Павел Владимирович содержание хотели выписать! - поспешил успокоить Викторов. - Приличное содержание до конца жизни… думали, как от вас, из Горок, вернутся, так и сядем мы с ними за ваше содержание. Да вот беда приключилась.

- Так что же с содержанием?

- Ничего. У старых-то документов срок уж три месяца как истек. Нет никакого содержания, Светлана Дмитриевна. И у вас, голубушка моя, тоже ничего более нет.