Слезы черной вдовы

Когда стало известно, что Боровского убили, вам пришлось молчать, что он приезжал сюда по какой бы то ни было причине - иначе б это навредило вашей репутации. Непременно ведь попало бы в газеты, что убийству молодого князя предшествовал его визит к вам. А там, глядишь… такие разговоры пойдут, что…

- Вот именно! - поддакнул художник. - Это в Европе да за океаном, знаете ли, модно, чтобы скандалы вокруг имени. А у нас общество другое. Понимать надо.

- Вам супруга, должно быть, это посоветовала? - услужливо спросил Девятов.

- Да-да, посоветовала. И разговаривала с Боровским тоже больше Оленька: ежели б я сам, то, глядишь, и отвел бы от меня Господь такого клиента, с которым одни беды.

Девятов сделал вид, что изумился, и обратил взор теперь на супругу Рейнера.

Ольга тихой мышкой сидела в углу дивана, так и не обронив ни слова. Она была спокойна, как изваяние, и только глаза живо перебегали с одного следователя на другого. Кошкин и сейчас не мог понять, что на уме у этой женщины.

- Так, выходит, это вы разговаривали с Боровским, Ольга Николаевна? - спросил Девятов.

- Поддержали его затею покорить Раскатову и даже не попытались отговорить от столь безнравственного поступка?

- Уж, скорее, дали пару дельных советов, не так ли? - встрял Кошкин, не сдержав презрения. - И поделились запасом морфия! - Потом снова повернулся к художнику: - Рейнер, вы познакомились с женой в редакции Шелихова, так?! Она тогда писала стихи и представлялась всем, как Нелли!

- Да, но я не понимаю, отчего вы говорите со мной в подобном тоне!… - ища защиты, Рейнер умоляюще смотрел на Девятова.

- Мы с Оленькой и правда познакомились благодаря Шелихову… и да - моя жена в то время писала стихи под псевдонимом Нелли… Некрасова, так ведь? - он оглянулся на Ольгу. - Но, слава Богу, когда после смерти Шелихова мы поженились, Оленька поняла, что ее истинное призвание быть Музою!

Он сжал ладонь супруги и попытался поднести ее к губам - однако, Ольга неожиданно отняла руку. Очень негромко, будто извиняясь, она сказала мужу:

- Это была не просто смерть, Николай Романович… Его убили.

- Ты о чем, Оленька? - не понимая, уточнил Рейнер.

- Отравили. Морфием.

Глаза Ольги медленно заполнялись влагой. Она говорила очень тихо, не обращаясь ни к кому, кроме супруга. Будто все пыталась объяснить ему.

Закончить ей помешал один из полицейских, шумно вошедший в гостиную. Он тотчас принялся что-то говорить Девятову, а в руках держал рыжий театральный парик и несколько пузырьков с таблетками.