Слезы черной вдовы

Потом, помедлив, вынул из-за полы сюртука оружие, убедился, что курок не взведен и дал мальчику.

- Здо-о-орово… - протянул тот, примеряя в руке увесистый револьвер. - «Смит-Вессон»?

- А отчего не «Смит-Вессон»? У «Смит-Вессона» калибр ведь больше.

- Зато «Наган» легче и надежнее, - всерьез начал рассуждать Кошкин. - И барабан у него на семь патронов, а не на шесть. А за счет того, что калибр меньше - выше скорость пули.

- Ясно… - Максим с еще большим уважением глядел на револьвер. - Просто у батюшки «Смит-Вессон» 1871 года, вот я и думал, что он самый лучший…

Рейнер неловко кашлянул и уточнил, должно быть, чтобы оправдать наличие револьвера в доме:

- Брат держит оружие на всякий случай - он и обращаться-то толком с ним не умеет.

Максим, догадавшись, наверное, что сказал что-то лишнее, быстро отдал револьвер и притих. Но Кошкин поспешил их успокоить:

- Многие держат в доме оружие для безопасности - в том нет ничего предосудительного. Максим, твой дядя говорит, ты был на озере вчера вечером, - не спеша начал сыщик подбираться к главному вопросу.

- Правда, - нехотя согласился тот. - Только гувернеру моему не говорите, а то поедом заест.

Кошкин снова улыбнулся, мальчишка ему определенно нравился.

- Я вон там сидел, за камнем. Меня, наверное, никто не видел. И вдруг смотрю… я сначала вовсе не понял, что это такое… из калитки, что на участке графини, выползает что-то. Черное, большое, горбатое - к озеру… темно было очень.

Кошкин насторожился: уж не выдумывает ли мальчишка? Но поразмыслив, понял, что при богатом воображении и в кромешной тьме запросто можно принять человека, волочащего по земле мертвое тело, за «черное, большое, горбатое».

- И что дальше было? - поторопил он.

Мальчик мялся и отчего-то не желал рассказывать. Пока, наконец, не молвил, глядя в землю:

- Не знаю… я убежал.

Кошкин поверил в это не сразу и, конечно, разочарованию его не было предела. Останься мальчишка на берегу, он наверняка разглядел бы, кто грузит тело в лодку.

Однако мальчик и сам ужасно стыдился своего побега, Кошкин посчитал нужным его успокоить и почти искренне воскликнул:

- Еще бы! Я на твоем месте сам побежал бы так, что только пятки сверкали.

- Вы бы не побежали - вы же взрослый, - с сомнением отозвался тот.