Слезы черной вдовы

- И самый последний вопрос… - Кошкин вынул из конверта кулон, найденный Рейнером, - Алевтина Денисовна, Сергей Андреевич, вы когда-либо видели это украшение?

- В первый раз вижу… хотя… - Гриневская прищурилась, даже коснулась шарика пальцами. - Нет, в первый раз.

- Да-да, я тоже никогда его не видел, - по-прежнему нервничая, согласился с ней супруг.

Кошкин, впрочем, другого ответа от них не ждал.

Рейнер еще прощался с хозяевами, когда Кошкин, стремительно покинув гостиную, подозвал к себе своих людей и отдал распоряжение:

Он обвел взглядом троих подчиненных, прикидывая, выгорит ли дело.

Все же сумма приличная: две пары офицерских сапог можно купить, еще и останется, на что в ресторане покутить. В былые времена он и сам ради таких денег не побрезговал бы в выгребной яме копаться. Да и копался, чего уж там - чаще бесплатно.

И на всякий случай добавил:

- Учтите, что маркировка патронов мне известна.

Последние слова даже не были ложью - как-никак, одна из гильз у него имелась.

- Ох, беда-то какая, ох, беда-беда… Это ж за какие грехи тебе, голубка моя, наказание такое, чем же ты Господа так прогневала?

Василиса, не умолкая ни на секунду, убирала в спальне следы давешнего переполоха.

Простыни и покрывало застирала Аленка, прикроватный коврик, залитый кровью Сержа, Алина самолично сожгла в печи. Она же дала всем указания, что делать и что говорить полиции. Забрала с собою Сержа и пообещала, что все уладит.

Под конец только, сидя в коляске, она покачала головой и сказала:

- Ну и наворотила ты дел, Светланушка…

Впервые в жизни Светлана видела в ее глазах растерянность.

Сейчас, к вечеру, в доме ничего уже не напоминало о том, что случилось утром - Василиса зашла лишь постелить свежие простыни.

Светлана, не слушая из будуара ее причитаний, сидела в широком кресле, подобрав под себя ноги и прижавшись виском к горячей чашке с Василисиной настойкой. Глаза ее бесцельно глядели в противоположную стену.

Думала она не о том, чем прогневала Бога, а о том - что сделать ей, чтобы уберечь домашних от нее самой.

Запереться в комнате? Никого к себе не пускать?… Но как воплотить это в жизнь, если она русским языком велела Василисе не входить сюда больше - а та через минуту вернулась со своими простынями!

Светлана уже знала, что жизни Сержа ничего не угрожает, но ей дурно становилось при мысли, что она может устроить подобное еще раз. А если она больше не промахнется? Как не промахнулась с Павлом… и с Леоном.