Поймем, так ли это, когда допросим всех по отдельности. Дело швах, пахнет виселицей, и они начнут открещиваться и валить на других. Нам важнее открыть заказчика.
Подпоручик насторожился, как борзая, унюхавшая дичь:
— Конечно. Казнить полицмейстера за перехваченный караван — допускаю. Но более вероятно другое, как мы с тобой и предполагали. Что Жоркина наняли те самые британские агенты. Мол, ты отомстишь, а свалишь на конкурента, двух зайцев одним зарядом. Вот о чем надо вести допросы, Николай. С утра до вечера семь дней в неделю.
О договоренностях такого уровня рядовые члены банды вряд ли знают. Но косвенные подтверждения, мелкие детали… Кто-то слышал, кто-то видел. Сам не понял, что он видел, и объяснить не в силах, но пусть расскажет. А мы склеим.
Через час появился новый полицмейстер подъесаул Забабахин. Он привел с собой девять городовых и зачем-то столоначальника.
Забабахин, герой предыдущего дознания, который так легко дал обвести себя вокруг пальца, сначала возмутился. Какие еще убийцы Присыпина? Все давно раскрыто, и награды поделены.
Лыков внимательно присмотрелся к молодцу. Среднего роста, среднего сложения, и вообще весь какой-то заурядный. На шашке — аннинский темляк, на груди одиноко болтается медаль за японскую войну. Возмущение подъесаула было понятно. Приехал полковник из столицы и перетянул одеяло на себя. Если вдруг он открыл настоящего убийцу, начальство задастся вопросом: а за что же мы тогда Забабахину чин дали? Поэтому сыщик вел себя вежливо. И сразу встал на сторону полицмейстера.
Хитрые люди работали, такие кого хочешь облапошат. Тут шпионаж, Кузьма Павлович, а не рядовое преступление. Услышав про шпионаж и внимательно изучив полномочия питерца, казак быстро сообразил, что к чему. И, как он выразился, вручил себя и своих людей коллежскому советнику.
Затем подъехал судебный следователь Михалевич. Он оказался ровесником Лыкова и опыт имел изрядный. Завидев факсимиле Столыпина, Федор Львович подтянулся. Он официально открыл следствие по делу банды Жоркина и оформил всех арестованных сразу в тюрьму.
Причем записал их содержанием за коллежским советником. Сыщик сообщил властям, что Жоркин тоже попался, вместе с бандитом по кличке Дутый. Который, по признанию главаря, и есть подлинный убийца капитана Присыпина. Новость эта поразила семипалатинцев. Как так? А где доказательства? Мало ли что сказал атаман — вдруг это оговор? На лицах правоохранителей читалась одна мысль. Приезжий, с вескими бумагами, открыл такое! А они упустили.
