Случай в Семипалатинске

Что же теперь будет?

В одиннадцать часов в кабинете полицмейстера состоялся официальный допрос Жоркина. Яшка сначала показал выбитые зубы и стал жаловаться на Лыкова. Питерец пояснил, что действительно помял главаря. При аресте тот оказал вооруженное сопротивление, чему есть несколько свидетелей. А бить не били, кого хочешь спросите. Оболгать полицию — в обычае у рецидивистов, это старый способ затянуть следствие. И пора перейти к делу.

«Иван» отказался подтвердить, что имеет отношение к смерти Присыпина. Про Дутого он соврал, желая уберечь оставшиеся зубы… Алексей Николаевич рассмеялся и выгнал арестованного, приказав посадить его в одиночную камеру.

Забабахин с Михалевичем приободрились, и тогда командированный сказал:

— Сейчас я устрою показательный допрос. А вы смотрите и молчите, говорить потом будете. Согласны?

— Э-э… Ну помолчим пока.

Вызвали второго пленника. Этот персонаж оказался знаком полиции не понаслышке. Иван Дутов служил прежде в колбасном заведении Онезорге. Резал фарш специальными ножами, там и приобрел чудовищные мускулы.

Но он выпивал, а пьяный становился невменяем и опасен. Кончилось тем, что год назад гигант покалечил двух мещан возле винной лавки. Затем сломал руку городовому, пытавшемуся его арестовать. И наконец разгромил Третий участок, раскидал полицейских и убежал.

— Что, человек в розыске скрывается от вас целый год? — ехидно спросил Лыков. — В таком городе, как Семипалатинск? Ростом с сажень, а его не замечают?

Забабахин стал все валить на малочисленность полиции и низкие оклады содержания.

Питерец оборвал его, подмигнул (помнишь про уговор?) и поворотился к колбаснику:

— Ну, Иван, плохи твои дела. Очень плохи. Ведь Жоркин сдал тебя с потрохами. Сказал, что именно ты резал полицмейстера Присыпина. А это, брат, виселицей пахнет.

И колбасник не подвел сыщика. Он упал на колени и закричал:

— Я так и знал, я так и знал! Паскуда, а еще атаман!

В глазах страхолюдного детины показались слезы.

— Что ж, коли такой расклад, куда деваться? Да, я резал.

А почему? Потому что Яков Севастьяныч приказал. Неужто его за это рядом со мной не подвесят? Должна же правда быть на свете…

Подъесаул вскочил в крайнем возбуждении:

— Подвесим, обязательно подвесим. Ты только расскажи, как дело было, и в подробностях. Откуда на Лодочном острове взялась газета, в которую Вася Окаянный ложки украденные завернул? Мы ж поэтому его в виноватые и записали.

— А Яков Севастьяныч предложил. Подвести Окаянного под полицию.