И если у меня оставалась хоть какая-то надежда, она растаяла без следа сразу за пределами кабинета.
* * *Константин Маркович с каменным выражением лица дал мне подписать какую-то бумагу. В ее содержание я даже не пыталась вникать — мешала застилающая глаза пелена. Росомаха выступил в роли свидетеля, но я по-прежнему избегала встречаться с ним взглядом.
Чемодан я собрала за несколько минут — просто сгребла туда из гардеробной все вещи, с которыми совсем недавно переступила порог этой комнаты. Все, что покупал мне Давид, я оставила ему.
И теперь стою с чемоданом возле серебристого внедорожника, запахнув полы кардигана, потому что порывистый ветер пронизывает до косточек. И когда так успела испортиться погода? Прямо в одночасье, точно, как моя жизнь...
Высматриваю, не появится ли на балконе привычная фигура в кресле. Он всегда отсюда на меня смотрел. И когда вижу знакомый силуэт, сердце отзывается нестерпимой болью.
Это он, мой муж. Все-таки, выехал на меня посмотреть.
— Садись, Марта, — словно сквозь вату слышу голос Антона Росомахи-Голубых.
Распахнутая дверца машины выглядит как двери в ад. Делаю шаг к автомобилю, не выдерживаю и оборачиваюсь.
Он все так же сидит и смотрит на меня. Даже на расстоянии вижу его безупречные черты лица, чувствую на себе буравящий взгляд. А еще вижу пальцы, впившиеся в подлокотники кресла.
Кого мы обманываем?
Теперь моя очередь его гипнотизировать. Мысленно прошу. Не прошу, кричу:
«Позови меня. Скажи, что ты ошибся, что ты неправ. Что ты идиот, скажи.
Только не отпускай...»
— Марта, — настойчиво зовет Антон, и в его голосе слышится неприкрытое сочувствие, — поехали, а то твой муж даст люлей нам обоим.
Ставшее привычным «мой муж» больно полоснуло по сердцу.
Не мой. Он больше не мой. И больше не муж.
Не могу заставить себя сесть в машину, но других вариантов нет. Главное добраться до вокзала, дальше я сама.
Антон заводит двигатель, и спустя несколько минут мы уже мчимся по дороге, ведущей от замка к трассе. Пока видно замок, я изо всех сил выкручиваю шею, чтобы не выпускать из поля зрения Давида.
"
"Мы с Антоном молчим всю дорогу до трассы, и когда на нее выезжаем, тоже молчим. Видимо, Антон чувствует себя не в своей тарелке, как и я. Наконец, он не выдерживает первым.
— Марта, я понимаю, что это не мое дело, но я могу чем-то помочь? Не могу видеть тебя такой.
Я чуть не давлюсь воздухом.
— Спасибо, — шиплю, прокашлявшись, — но вы уже помогли.
— Я? Помог? — мужчина выглядит озадаченным.
