Смех и грех Ивана‑царевича

— Ваня, ты чересчур любезен с люмпенами, — попеняла Фиса. — Некоторые люди не понимают вежливых речей, до них доходят лишь короткие, но емкие выражения. Хочешь, составлю для тебя разговорник? Во время ремонта усадьбы он тебе очень пригодится. Удивительно, что долго служа в разных домах, ты не освоил нужную лексику.

— Я хорошо знаком с разными оборотами русского языка, но не всегда считаю возможным пользоваться ими, — мягко уточнил я.

Анфиса приблизилась ко мне вплотную:

— Вот интересно будет посмотреть, как ты наступишь своим отлично начищенным ботинком в дерьмо.

Что произнесешь в этом случае? «Надо же, какая неудача, вляпался в какашку» или выразишься иначе, а? И как ты прежде общался с мастерами, которые косячили, выполняя разные работы в домах твоих нанимателей?

Я сделал попытку отодвинуться от нее и живо нашел правильный ответ:

— Долгое время служил в Англии, там другая ситуация.

— Правда? — изумилась Анфиса. — А моя бывшая однокурсница уехала жить во Францию, так говорит, что большая часть слесарей и строителей в Париже хуже, чем у нас.

Лентяи и идиоты интернациональны. Бабочку купил? Не забудь ее нацепить.

За полчаса до ужина я надел свежую рубашку, достал из пакетика бабочку — и удивился. Погодите, а где застежка? Как правило, такие галстуки крепятся при помощи двух резинок, а я вижу только одну петельку под узлом. И как надеть аксессуар? Может, зацепить за верхнюю пуговицу?

Минут пять я пытался и так и эдак приладить бабочку, потом пошел на кухню и попросил Светлану Андреевну:

— Поражаюсь современной моде, — покачала головой домработница.

 — Похоже, нынешние портные только и думают, как бы им выпендриться. Сто лет бабочки на резинках шили, так нет, соорудили незнамо что. Стойте спокойно, Иван Павлович, сейчас на булавку ее прилажу. Ну вот, отлично получилось. Теперь вы настоящий мачо.

Я занял свой пост у буфета. Первой в столовую вплыла Эмма Геннадиевна в сопровождении Рича. На сей раз пудель был наряжен в темный пиджак и широкий бордовый ошейник.

Бойко протрусив мимо меня, он ловко вскочил на стул и с обожанием посмотрел на хозяйку. Следом пришел Матвей Ильич. Тяжело дыша, он сказал жене:

— На чердаке скребутся мыши.

— Ужас! — испугалась старушка. — Не смей о них упоминать, теперь всю ночь глаз не сомкну, буду думать, как бы гадкие твари в спальню не проникли!

— Их Рич отловит, — хмыкнул муж.

— Кошмар! — взвилась Эмма Геннадиевна.