Приходится сделать это самой, и все это время Нина трется вокруг меня как змея."
"— Думаю, здесь вряд ли наберется хотя бы сто знаков, — показываю напечатанный ею десяток слов. — И я навскидку нашла три ошибки и две пропущенных запятых. Стандарт скорости набора для секретаря — сто восемьдесят знаков в минуту. Для секретаря «ТехноФинанс» — выше двухсот. Я догадываюсь, по какой причине тебя держал здесь Завольский-старший, но здесь его нет, а у меня нет члена, поэтому ты — уволена.
— В смысле? — недоумевает Нина.
— Пять минут на сборы, и если я выйду и, не дай бог, ты еще будет здесь, то из офиса тебя выведут под руки у всех на глазах.
— Ты сумасшедшая?
— Время пошло. — Сую ей под нос новый таймер на моем телефоне и захожу в кабинет.
Завольский, конечно, большой любитель пользоваться положением и трахать все, что шевелится, но даже надувную куклу натаскал бы ему докладывать. Ниночка — в этом можно не сомневаться — будет исправно стучать своему щедрому боссу обо всем, что творится в кабинете.
А старому борову лучше какое-то время не знать, что я собираюсь устроить революции и свергнуть законную власть.
Глава сорок четвертая: Данте
Прошлое
Я с облегчением смотрю на розовеющую линию горизонта.
Еще одна бесконечная ночь закончилась.
Еще одна ночь, которую я провел в копании призраков прошлого и всех наделанных ошибок. В последнее время это моя единственная компания, «толпа», которая всегда готова меня высмеять, затолкать обратно в грязь и даже побить камнями.
Я почти перестал нормально спать, а когда удается — это всегда ненадолго и я вскидываюсь посреди ночи от адской боли в груди. Или — еще хуже — от ее полного отсутствия.
Пятый час. Я спускаю ноги с кровати, распрямляюсь, массируя затекшие конечности — крутился всю ночь, но как будто провел в колодках последние несколько часов. Встаю, но прежде чем сделать первые шаги, жду, пока уляжется головокружение. Наощупь беру с прикроватной тумбы пачку сигарет, вдыхаю легкими горький дым и закрываю глаза, ожидая, что слабость отступить.
Конечно, ни хера это не так, просто идиотское плацебо, которое с каждой затяжкой делает только хуже. Но какая разница, если боль ненадолго отступает и в голове появляется ясность, а мой ум, притупленный очередной тяжелой бессонницей, обретает прежнюю остроту.
Босыми ступнями шлепаю из спальни, цепляюсь взглядом за лужицу кружевного женского белья на полу с биркой охуенно дорого бренда.
