Сопки Маньчжурии

Расстреляв все патроны в барабане нагана (при этом ни разу не промахнувшись), я подобрал с земли японскую винтовку «Арисака» и принялся колоть врагов ее ножевидным штыком, не отставая от своих матросиков.

Эх, на море война чистая: там ты видишь, как попадают в цель твои снаряды или уходит под воду корабль, который выпущенная тобой мина разломила напополам, но не видишь искаженных от боли лиц, выпученных глаз и лезущих из распоротого живота окровавленных кишок… А потом, когда все кончилось, я долго не мог понять, как могло получиться, что всего в одном ночном бою мы смогли в прах разметать осадную армию, изводившую нас более полугода – даже при том, что больше половины работы взяли на себя артанцы.

По моему разумению, японские солдаты должны были драться яростно, как загнанные в угол крысы, а они с какого-то момента просто сломались и почти без сопротивления позволили нам себя убивать.

Команды с берега было велено отозвать еще и для того, чтобы матросики не набрались «артанской заразы». А вот тут – блажен кто верует. Поздно запирать сгоревшую конюшню. После того ночного боя преданными сторонниками Артанского князя стали не только попавшие под его благословение нижние чины (их возвращение на корабли позволило этому поветрию разрастись вширь), но и многие господа офицеры, в том числе и я сам. Кроме того, раненые из госпиталей, подчиненных Морскому ведомству, почти полностью переместились в артанские госпитали, и выцарапать их оттуда у Вирена не хватает ни власти, ни решимости.

Ведь это будет такой скандал в благородном обществе, – при том, что в наших госпиталях не хватает самого элементарно, а у артанцев им обеспечен самый лучший уход. Вот когда эти раненые и больные начнут возвращаться с излечения (а лечат в Артании быстро и качественно) – вот тогда и начнется самое интересное, если, разумеется, каких-либо значимых эксцессов не случится раньше.

В Артуре поговаривают, что Артанский князь всегда узнает, если с кем-нибудь из его Верных случается несчастье (да он и сам об этом говорил). Правила встречной страшной клятвы, которую дают друг другу Верный и патрон, в таком случае требуют от господина Серегина самых решительных действий.