— Я убил людей!»
Ответ, пришедший от его великого повелителя, мог быть охарактеризован как не слишком приятное фырканье.
«Они стреляли в меня, — продолжало презрительно думать чудовище. — Но в моем одеянии я неуязвим».
«Я знаю, ибо сам сделал тебя таким. — недовольно ответил Тенгель Злой. — Но ты до сих пор не забрал ноты».
«Нет, но путь в замок открыт, великий мастер. Благодаря мне!»
«Мальчишка жив. Я чувствую это. Он ближе тебя к цели».
«Он? — хрюкнув в бешенстве подумало чудовище. — я…»
«Стой, стой! Умерь свой пыл! Сейчас иди в замок! Ты неуязвим, как сам сказал.
Ибо я пожелал создать тебя таким. Береги только глаза! Они — твое единственное слабое место. Блестящие глаза Людей Льда».
«Я зажмурю их», — заверило чудовище больше пылко, чем взвешено. Ветле довольно точно подумал, что это существо не обладает особым разумом.
«Иди!» — раздраженно закончил беседу Тенгель Злой, недовольный своим помощником.
Существо, когда-то бывшее Эрлингом Скогсрудом, тут же послушалось.
* * *
Эрлинг Скогсруд, думал Ветле.
Вот, оказывается, почему предки не могут справиться с человеком в броне! Он сам из рода Людей Льда.
Отмеченный проклятием, и кроме того, в высочайшей степени подверженный влиянию Тенгеля Злого. Один из тех, кто действительно находится на службе ужасного основателя рода.
Духи могут только попытаться повлиять или противодействовать тем из рода, кто отмечен проклятием. Но с проклятым, так сильно зараженным проклятием, они ничего не могут сделать. Он без звука подчиняется Тенгелю Злому.
Как Ульвар, которого Черные ангелы так и не смогли наставить на путь истинный.
Мысли Ветле пошли дальше.
Еще один отмеченный проклятием в поколении Бенедикты. Но Бенедикта — хороший человек, ее скорее можно называть избранной , а не отмеченной проклятием, даже если она и не была избрана для какого-либо великого подвига.
Ванья также из этого поколения. Но она не была ни отмеченной проклятием, ни избранной. Она человек особый, но это потому, что она внучка Люцифера.
Пальцы его коснулись холодного камня.
Он добрался до замка."
"Кусты были такими прочными, что он мог полагаться на них, взбираясь к верхней кромке обрыва, одной рукой прикасаясь к стене, а другой крепко перехватываясь поочередно за кусты. Он двигался вбок, туда, где, как он полагал, находится задняя стена замка.
Сверху он видел только сетку крон деревьев с редкими просветами. Сторожки, находившейся довольно далеко от замка, видно не было, и это он посчитал добрым предзнаменованием.
