Стыдные подвиги

Мы решили подать в суд на банк и пошли к юристу — тот запросил огромный гонорар, а сверх того следовало уплатить судебную пошлину. Ее хватило бы на поездку в Америку, или даже на две. Если скромно, без гусарства.

«Бля, — сказал по этому поводу обозленный Семен, — дешевле нанять людей и застрелить председателя правления!» — «Не факт, — ответил я тогда Семену. — Хороший киллер дорого стоит». — «Тогда давай хоть стекла им побьем», — предложил Семен.

Подумав, мы решили, что на дворе две тысячи восьмой год, тихие благополучные нулевые, и нам, сорокалетним дядькам, обремененным семьями, не пристало бить стекла у банкиров.

Тем более что банкиры — люди привычные.

Выходило, что проще и спокойнее платить Вовочке и жене его Лилии.

С тех пор прошло два с половиной года.

— Я никогда никого не кидал, — сказал я, тщательно проследив за тем, чтобы фраза не звучала слишком гордо. — И Вовочку не буду.

— Все когда-то делаешь в первый раз, — ответил Семен.

— Он нормальный парень.

— Не бездельник, — поправил я. — Рантье.

Макаров брезгливо скривился.

— Нет. Он не рантье. Рантье возможны в странах со здоровой экономикой. Получил в наследство от дедушки десять миллионов, положил в банк под пять процентов, получаешь раз в год пятьсот тысяч и на них живешь. Низкая инфляция, стабильная политическая система. А здесь, у нас…

Семен покачал головой.

— Вовочка — не рантье. Это называется по-другому. Альфонс от бизнеса!

Я засмеялся, и сидящие за соседним столом подростки (шорты, щеки, кальян, пиво) обернулись.

— Не смешно, — грубо сказал Семен.

 — Именно альфонс. Таких можно и нужно кидать. В две тысячи шестом, когда мы познакомились, он был нормальный средний коммерсант. Заряжал картриджи. У него был большой заказчик, какой-то проектный институт, триста сотрудников, сто кабинетов, в каждом кабинете принтер, в каждом принтере — картридж. Раз в месяц этот картридж надо заряжать порошком. Я приходил — у него весь офис был этими картриджами завален. Сидят пять мальчишек, все в порошке с ног до головы, как шахтеры, — и заряжают. Работают, ясно? Пашут! Тут же — Лилия, бухгалтер, мужнины деньги считает… Понимаешь, если у человека собственная жена работает бухгалтером — это круто. Это, блядь, стильно, понял? Это значит, что у человека ни копья на сторону не уходит, все в семье остается. Я прихожу в офис, смотрю на Вовочку, он — на меня, и понимаем оба, что мы хоть и мудаки, мелкие сошки, но — занимаемся делом. А кто занимается делом — того нельзя кидать. Грешно это. Неправильно.