Стыдные подвиги

— Да, — сказал я. — Тут ты прав. Он уже не бизнесмен.

— Вот именно! — жарко вскричал Макаров. — Видел, как он похудел? Клянусь тебе, впервые в жизни я смотрю на человека, который был жирным, как свинья, а потом похудел — и мне неприятно! Когда он был жирный, — я его уважал. Теперь он стройный, загорелый, зубы как сахар, а я смотрю на него и вижу, что эта сволочь поправила здоровье за мой счет. А Канары? Это вообще не лезет ни в какие ворота…

— Извини, — сказал я и встал. — В туалет сбегаю.

В московских питейных заведениях уборные устроены разнообразно; я давно уже понял, что именно дизайн отхожего места и есть показатель уровня.

Чем концептуальнее сортир — тем приятнее кабак. Здесь туалет напоминал приемную высокооплачиваемого психоаналитика. Вмонтированные экраны показывали ландшафты беспредельной красоты, какие-то водопады и радуги, и какие-то женщины с едва прикрытыми грудями плескались в голубых лагунах под музыку то ли Роберта Майлза, то ли позднего Жан-Мишеля Жарра, и бумажные полотенца, выпрыгивающие из особого никелированного ящика, были теплыми, специально подогретыми, и собственная морда, отразившаяся в зеркале, неожиданно показалась мне приятной и значительной до такой степени, что я даже вздрогнул, а потом показал себе язык: будь проще, мужик, и бодрее.

Однажды, полтора года назад, в последний — как обычно — день месяца Семен наполнил сумку наличными и поехал к Вовочке — но офис благодетеля оказался закрыт. Наш толстяк ликвидировал лавку. В тот же вечер, спохватившись, позвонил и сказал, что уезжает.

Надолго. Трудоустроился в Испании, неплохо платят, квартирка на побережье. Деньги попросил придержать: мол, пришлет знакомого. Спустя время приехал и знакомый: загорелый гладкий мужчинка в курортных бриджах. На вопросы о том, как дела в Испании и можно ли там найти работу, загорелый не смог ответить ничего вразумительного. Трудовых мозолей на его ладонях и морщин на его лбу мы с Семеном не заметили.

Потом явился и сам благодетель; я его не видел, на встречу пошел один Семен — и когда вернулся, я едва не выронил из рук телефон.

Известие о том, что Вовочка живет на Канарах, потрясло нас, изумило и разозлило. Это было совершенно неслыханно, это не укладывалось в привычную картину мира.

Он имел дело. Наладил свою коммерцию. Заработал деньги. Потом отдал их двум засранцам, под проценты. Закрыл коммерцию к чертовой матери — и укатил на Канарские острова, вместе с женой и ребенком.