Связанные любовью

Это не имело никакого отношения к уважению. — Но кое-что нужно сказать ради семьи. Нам нужна сильная рука, опытная рука, чтобы вести нас. Лука силен, но он слишком молод, слишком неопытен.

Послышались удивленные перешептывания. Мое лицо ничего не выражало. Если мои люди считают, что слова Готардо произвели на меня впечатление, они могут счесть их правдой.

— У нас много способных младших боссов с многолетним опытом. Один из них может стать Капо, пока Лука не подрастет.

Дерьмо собачье. Как только я уйду, Готтардо, другие мои дяди и их сыновья позаботятся о том, чтобы все так и осталось, возможно, с ножом в спине.

Я снова поднял руку со стальным выражением лица.

— Чье имя внушает уважение к экипировке? Чьей мести боится братва, когда думает напасть на нас? Я был членом семьи двенадцать лет. Я убил около двухсот врагов. Это мое имя они шепчут в страхе. Они боятся меня, потому что мои поступки говорят громче, чем мой возраст, потому что я способен сделать то, что должно быть сделано, независимо от того, насколько кроваво, независимо от того, насколько опасно, независимо от того, насколько беспощадно.

Ты старше, дядя Готтардо, это правда, но сколько драк ты принял, скольких людей ты замучил, скольких врагов убил? Ты стар. И это то, что спасает тебя сегодня. Я не убью тебя за то, что ты выступил против своего Капо, потому что я уважаю старших. Я уважаю их до тех пор, пока они уважают меня, так что в следующий раз, когда ты решишь возмутиться, ни твой возраст, ни статус моего дяди не помешают мне вонзить нож тебе в сердце.

Я сосредоточился на сотнях людей внизу.

— Те, кто сражался рядом со мной, знают, почему я Капо, который нужен семье в это время. Я умею драться, в отличие от многих бывших Капо, которые проводили время, прячась за столами и за телохранителями. Но я могу действовать дипломатично, как должен был доказать мой союз с дочерью Рокко Скудери.

— Нам не нужна эта шлюха в Фамилье! — крикнул низкий мужской голос.

Мои глаза повернулись в ту сторону, откуда донесся крик.

Врата в ад. Сегодня будет кровь.

— Кто это сказал? — спросил я.

Несколько человек переместились вправо от меня. Я сосредоточился на них. Там был высокий засранец, которого я не знал, вероятно, один из людей Готтардо, который встретил мой взгляд.

— Я, — признался он твёрдым голосом.

Я спрыгнул с платформы и направился к нему сквозь толпу. Маттео следовал за мной по пятам. Мои люди смотрели на меня с уважением и восхищением.